Лекция 9. Как жить вместе: свобода, справедливость, общество

До сих пор мы думали о человеке наедине с собой — о его знании, свободе, «я», смысле. Но человек, как заметил ещё Аристотель, существо общественное: мы живём среди других, и от того, как устроена наша совместная жизнь, зависит едва ли не всё. Почему мы вообще подчиняемся власти? Что делает её законной? Что такое справедливость и как поделить блага по-честному? Где граница между моей свободой и общим порядком? Это вопросы политической философии — и, в отличие от многих других, они прямо стоят за каждым спором в новостях. Сегодня — о том, как нам жить вместе.

1. Человек среди людей

Робинзон на необитаемом острове не знает проблем политической философии: ему не с кем делить власть, блага и свободу. Но стоит появиться второму человеку — и сразу возникают вопросы: кто главный, как решать споры, как поделить найденное, чья свобода важнее. Мы почти всю жизнь проводим среди других, в семьях, городах, государствах, — и потому вопрос «как правильно жить вместе» касается каждого не меньше, чем вопрос «как жить самому».

Политическая философия — это раздумье о самих основах нашей совместной жизни. Не о том, какая партия лучше (это политика), а о том, что стоит за любой политикой: почему вообще существует власть и когда ей стоит подчиняться, что такое справедливое устройство, как примирить свободу одного с интересами всех. Ответы на эти вопросы кажутся отвлечёнными, но именно они, часто незаметно, лежат в основе всех наших споров о налогах, правах, законах и власти. Разобраться в них — значит научиться думать о политике глубже, чем на уровне лозунгов.

2. Зачем нужна власть: договор

Начнём с самого основательного вопроса: почему мы вообще подчиняемся государству — платим налоги, соблюдаем законы, отдаём ему право наказывать? По какому праву одни люди командуют другими? Долгое время ответ был прост: власть от Бога, так заведено. Но философы Нового времени предложили иной, революционный ответ — идею общественного договора.

Мысль такая. Представим людей до всякого государства, в «естественном состоянии». Каждый абсолютно свободен — но именно поэтому никто не защищён: нет законов, нет суда, правит сила, и жизнь полна страха. Чтобы вырваться из этого, люди как бы заключают между собой договор: добровольно отказываются от части своей безграничной свободы (скажем, от права самим мстить обидчику) и передают её общей власти в обмен на безопасность, порядок и защиту прав. Так рождается государство — не по воле небес, а по согласию самих людей ради их же блага. Вывод отсюда взрывной: если власть существует по договору ради людей, то она им подотчётна, а не они ей; она законна, лишь пока выполняет свою часть — служит и защищает. А значит, дурную власть, нарушившую договор, народ вправе изменить. Эта идея — что источник власти народ, а не наоборот, — легла в основу современных представлений о демократии и правах человека.

3. Три версии договора

Договор представляли по-разному, и три мыслителя дали три знаменитые версии, за которыми стоят разные взгляды на человека. Томас Гоббс смотрел мрачно: без власти жизнь — «война всех против всех», где человек человеку волк, а жизнь «одинока, бедна, груба и коротка». Поэтому люди должны отдать почти всю свободу сильному государю (он назвал его «Левиафаном») ради порядка: любая власть лучше хаоса. Гоббс — философ порядка и безопасности любой ценой.

Джон Локк был мягче и оптимистичнее. Он считал, что у людей есть естественные права — на жизнь, свободу и собственность, — которые принадлежат им от рождения, ещё до всякого государства. Договор люди заключают, чтобы эти права надёжнее защитить, и передают власти лишь ограниченные полномочия. Если же власть сама начинает попирать права, ради защиты которых создавалась, — люди вправе её сменить. Локк — философ прав и ограниченной власти, и его идеи прямо вдохновили демократические революции. Жан-Жак Руссо добавил третий поворот: подлинный суверен — сам народ, а законы должны выражать «общую волю», общее благо, а не интересы верхушки; свобода — в том, чтобы подчиняться закону, который ты сам как часть народа себе установил. Три версии — порядок, права, народовластие — до сих пор спорят в основе любой политики.

4. Что такое свобода

Слово «свобода» звучит в каждом политическом споре, но за ним прячутся два довольно разных понятия, и их полезно различать. Философ Исайя Берлин назвал их негативной и позитивной свободой. Негативная свобода — это свобода «от»: отсутствие внешних препятствий и принуждения. Я свободен в этом смысле, когда мне никто не мешает, не запрещает, не вмешивается: свобода слова, передвижения, выбора — это про то, чтобы меня оставили в покое. Чем меньше запретов, тем больше такой свободы.

Позитивная свобода — это свобода «для»: возможность действительно осуществить себя, реально управлять своей жизнью. Мало чтобы мне не мешали — надо ещё иметь силы, средства и возможности воспользоваться этим. Голодному и неграмотному формальная свобода выбора мало что даёт, если у него нет реальной возможности. Здесь свобода связана уже не с отсутствием запретов, а с наличием условий. И вот в чём драма: эти две свободы могут конфликтовать. Чтобы дать неимущему реальную (позитивную) свободу, государство должно вмешаться — обложить налогом, перераспределить, — а это ограничивает негативную свободу других, которых «оставили бы в покое». Практически весь спектр политических взглядов можно разложить по тому, какой свободе и в каком балансе отдаётся предпочтение. За словом «свобода» почти всегда стоит вопрос: свобода от вмешательства — или свобода-возможность, и кто за неё платит.

5. Что такое справедливость

Второе великое понятие — справедливость, особенно в дележе благ. Общество производит блага — богатство, возможности, — и вечный вопрос: как распределить их по-честному? Здесь тоже сталкиваются целые мировоззрения. Одни говорят: справедливо равенство — делить поровну, чтобы никто не был обделён. Другие: справедливо по заслугам — кто больше и лучше трудится, тот больше и получает, а уравниловка убивает старание. Третьи: справедливо по свободному обмену — что человек заработал и получил без насилия и обмана, то честно его, и перераспределять чужое несправедливо.

У каждого подхода своя правда и свои изъяны. Чистое равенство кажется добрым, но лишает стимула и не различает того, кто трудился, и того, кто ленился. Награда строго по заслугам справедлива на вид — но многое в «заслугах» на деле дар случая: талант, здоровье, страна и семья рождения, которых человек не выбирал. А свободный обмен уважает свободу, но легко ведёт к тому, что одни купаются в роскоши, а другие бедствуют не по своей вине. Есть и знаменитый подход — утилитаризм: справедливо то, что даёт наибольшее счастье наибольшему числу людей. Он разумен, но и опасен: ради «общего блага большинства» он способен оправдать несправедливость к меньшинству, принести кого-то в жертву цифрам. Как же нащупать справедливость, не впадая ни в одну крайность? Здесь философия XX века предложила удивительно красивый ход.

6. Вуаль неведения

Американский философ Джон Роулз задал гениальный вопрос: как придумать справедливые правила, если каждый из нас невольно клонит в свою пользу — богатый за низкие налоги, бедный за высокие? Его ответ — мысленный опыт под названием «вуаль неведения».

Вообразите, предлагает Роулз, что вам поручено с нуля установить правила общества — законы, налоги, права, распределение благ. Но вы делаете это за «вуалью неведения»: вам неизвестно, кем вы в этом обществе родитесь. Богачом или бедняком, здоровым или больным, талантливым или нет, в большинстве или в презираемом меньшинстве — вы не знаете своей будущей роли. Какие правила вы установите? Скорее всего, честные для всех: ведь стоит вам сделать порядки, выгодные лишь верхушке, — и вы рискуете сами оказаться внизу и жестоко поплатиться. Из осторожности вы особенно позаботитесь о том, чтобы даже в худшем положении жить было сносно, — вдруг это положение достанется вам. Отсюда роулзовское определение: справедливо то устройство, которое мы выбрали бы, не зная заранее, какое место в нём займём. Вуаль неведения снимает эгоизм не проповедью, а хитростью: она заставляет встать на место каждого, потому что каждым можешь оказаться ты. Это один из самых мощных инструментов думать о справедливости — и его легко применить к любому спору: а согласился бы я на это правило, если бы не знал, по какую сторону окажусь?

7. Вечные весы

За всеми этими спорами стоит несколько вечных напряжений, которые невозможно разрешить раз и навсегда, — их можно только удерживать в балансе. Главное из них — между свободой и равенством. Дай людям полную свободу — и вырастет неравенство, ведь люди разные и стартуют неодинаково. Установи полное равенство — и придётся сильно ограничить свободу, заставляя делиться. Крайность в любую сторону оборачивается бедой: абсолютная свобода без всякой заботы о равенстве порождает жестокое общество немногих счастливчиков, а абсолютное равенство ценой свободы — несвободное и застойное. Здоровое общество ищет не победу одного над другим, а живой, всегда спорный баланс.

Что унести из этого обычному человеку? Прежде всего — понимание, что почти любой политический спор в глубине сводится к этим философским вопросам: какой свободе отдать предпочтение, что считать справедливым, где граница личного и общего. Люди спорят о налогах и законах, но под этим спорят о ценностях — и, зная это, легче понять и оппонента, у которого просто другой баланс тех же ценностей, а не «злой умысел». Второе — инструмент Роулза как личный компас: сталкиваясь с любым правилом или порядком, спрашивайте себя, согласились бы вы на него, не зная, по какую сторону окажетесь; это отрезвляет и делает справедливее собственные суждения. И третье — трезвость: идеального устройства нет, есть лишь вечный поиск баланса между благами, каждое из которых по-своему ценно. Это не повод отчаяться, а призыв к вдумчивости и терпимости в самых важных общих делах. В следующей, заключительной лекции мы соберём весь курс воедино и вернёмся к тому, с чего начали, — к философии как образу жизни, как искусству думать и жить.

Итоги

• Политическая философия спрашивает не «какая партия лучше», а что стоит за любой политикой: откуда власть, что такое справедливость и свобода.
• Общественный договор: государство законно не «от Бога», а по согласию людей, отдавших часть свободы за защиту, — и потому подотчётно им.
• Три версии договора: Гоббс (порядок любой ценой), Локк (естественные права и ограниченная власть), Руссо (народ-суверен и общая воля).
• Две свободы: негативная (свобода «от» вмешательства) и позитивная (свобода «для» — реальная возможность себя осуществить); они могут конфликтовать.
• Справедливость дележа: по равенству, по заслугам, по свободному обмену, по наибольшему счастью (утилитаризм) — у каждого своя правда и изъян.
• Вуаль неведения Роулза: справедливо то устройство, которое мы выбрали бы, не зная заранее своего места в нём; вечное напряжение — свобода против равенства.

Вопросы для самопроверки

1. Что такое общественный договор и какой вывод о власти из него следует?
2. Чем различаются взгляды Гоббса, Локка и Руссо на договор и на человека?
3. В чём разница негативной и позитивной свободы? Почему они могут конфликтовать?
4. Назовите несколько представлений о справедливом распределении. В чём слабое место каждого?
5. Как работает вуаль неведения Роулза? Примерьте её к какому-нибудь спорному правилу.

Литература

• Майкл Сэндел. «Справедливость. Как поступать правильно?» — блестящее введение в споры о справедливости.
• Джон Роулз. «Теория справедливости» — первоисточник идеи вуали неведения (для тех, кто захочет глубже).
• Исайя Берлин. «Две концепции свободы» — классическое эссе о негативной и позитивной свободе.

Это девятая лекция курса «Философия». В заключительной мы соберём весь курс воедино и вернёмся к тому, с чего начали: к философии как образу жизни и искусству думать. А любой спор о справедливости и свободе всегда можно спокойно разобрать вместе с Фреди.