Лекция 5. Свободен ли я: свобода воли и предопределённость

Прямо сейчас вы можете поднять руку или не поднять — кажется, что выбор полностью ваш и свободен. Но так ли это на самом деле? Ваше решение приняло не что иное, как ваш мозг — физический орган, работающий по законам природы, сформированный генами, которые вы не выбирали, и воспитанием, которое вам досталось. Не является ли тогда чувство свободного выбора лишь красивой иллюзией, а всё предрешено заранее? Это проблема свободы воли — может быть, самая личная из всех философских проблем, ведь от ответа зависит, отвечаем ли мы за свои поступки. Сегодня разберёмся, свободны ли мы.

1. Почему это тревожит

Мало какая философская проблема задевает так лично. На кону — не абстракция, а сама основа нашей жизни: ответственность. Если мои поступки не свободны, а полностью предопределены причинами, которые я не выбирал, то в каком смысле я за них отвечаю? Можно ли хвалить героя и осуждать преступника, если оба лишь исполнили то, к чему их неумолимо привели гены, воспитание и обстоятельства? Похвала, вина, гордость, раскаяние, справедливое наказание — всё это, кажется, держится на предположении, что мы могли поступить иначе.

Отсюда и тревога. С одной стороны, изнутри мы совершенно уверены, что свободны: вот я взвешиваю, колеблюсь, выбираю — и чувствую, что решение за мной. С другой стороны, разум подсказывает, что всякое событие имеет причину, а мои решения принимает мозг, часть физического мира. Эти две очевидности сталкиваются лбами. Разобраться в этом столкновении — значит понять что-то важное и о себе, и о том, как относиться к чужим и своим поступкам.

2. Аргумент детерминизма

Сначала честно изложим самую неуютную позицию — потому что она на удивление сильна. Называется она детерминизмом, и рассуждает так. Всё в мире происходит по причинам: каждое событие вызвано предыдущими событиями по законам природы. Камень падает не «свободно», а потому, что на него действует тяготение. Но наши мысли и решения — это работа мозга, а мозг — часть того же физического мира, что и камень, и он подчиняется тем же законам.

А тогда следует неуютный вывод. Каждое ваше решение — итог состояния вашего мозга в этот миг. Это состояние вызвано предыдущим — вашим опытом, мыслями, тем, что вы съели и как спали. То, в свою очередь, — ещё более ранними причинами, и так далее, вплоть до вашего рождения, генов и даже событий до вас. Получается непрерывная цепь причин, тянущаяся из прошлого, которое вы никак не выбирали. Где же тут ваш свободный вклад? Похоже, что, зная в точности всё о вашем мозге и мире, можно было бы предсказать любой ваш «выбор» заранее, — а значит, ощущение свободы обманчиво, и вы лишь чувствуете себя автором решения, которое на деле сложилось само собой. Это отрезвляющий аргумент, и просто отмахнуться от него не выходит.

3. Три позиции

На этот вызов философия ответила тремя разными способами. Стоит знать все три, потому что спор между ними идёт до сих пор и в каждой есть своя правда.

Первая позиция — жёсткий детерминизм: он принимает аргумент целиком и заключает, что свободы воли попросту нет. Наши выборы предопределены, а чувство свободы — иллюзия, полезная выдумка мозга. Смело, но тяжело для жизни: рушится вся привычная идея ответственности. Вторая — либертарианство (в философском смысле, никак не связанном с политикой): свобода воли реальна, и, значит, детерминизм в чём-то неверен — в человеке (или в мире) есть нечто, позволяющее по-настоящему начать новую причинную цепь, поступить иначе. Красиво и созвучно нашему опыту, но трудно объяснить, что это за особая способность и откуда она берётся, не впадая в чистую случайность. Третья, самая хитрая, — компатибилизм: он говорит, что весь спор построен на путанице, а свобода и причинность на самом деле совместимы. К ней стоит присмотреться отдельно, ведь именно её принимает большинство современных философов. Но сначала — почему детерминизм так упрям.

4. Цепь причин

Чтобы почувствовать силу проблемы, вглядимся в то, из чего складывается любое наше решение. Оно ведь никогда не возникает из пустоты.

Смотрите: за каждым вашим выбором стоят гены, задавшие ваш темперамент и склонности; воспитание и вся среда, сформировавшие ваши ценности и привычки; и текущее состояние мозга и тела — то, насколько вы устали, голодны, спокойны или взвинчены. Ничего из этого вы не выбирали: ни свои гены, ни семью, в которой родились, ни то, что с вами случилось. А ведь именно это и определяет, чего вы хотите и как решаете. Даже само ваше желание поступить так, а не иначе, пришло к вам из причин, которые вы не создавали. Отсюда и мучительный вопрос: если решение — лишь неизбежный итог не выбранных мной причин, то оно скорее очередная костяшка домино, чем свободный акт. Кажется, что для «я мог бы иначе» просто не остаётся места. Именно эту стену и пытается обойти третья позиция — и делает это неожиданно.

5. Компатибилизм: свобода в другом смысле

Компатибилизм совершает элегантный ход: он говорит, что мы всё это время спорили о неверном понятии свободы. Спросите себя, что вы на самом деле имеете в виду, называя поступок свободным. Скорее всего — что человек сделал то, что сам хотел, по своим соображениям, а не потому, что его заставили, обманули или приставили нож к горлу. Свобода в обычном, живом смысле — это отсутствие принуждения, а вовсе не отсутствие причин.

А раз так, свобода прекрасно уживается с причинностью. Да, моё желание выпить чаю имеет причины — но если я наливаю чай, потому что сам хочу, а не потому, что меня к этому принудили, — это свободный поступок в единственном смысле, который нам практически важен. Несвободен не тот, чьи решения имеют причины (таковы вообще все решения), а тот, кого принудили извне: узник, зависимый, человек под угрозой. Разница не между «есть причины» и «нет причин», а между «причина во мне, в моих желаниях» и «причина вне меня, в чужом насилии». Требовать же свободы как полной беспричинности — бессмысленно: поступок вообще без причин был бы не свободным, а просто случайным, как бросок кости, и уж точно не «моим». Так компатибилизм спасает и ответственность: мы вправе спрашивать с человека за то, что он сделал по своей воле, без принуждения, — даже в мире, где всё имеет причины. Свобода — это не магия беспричинности, а то, что поступок вытекает из тебя самого.

6. Что говорит мозг

В спор вмешалась и наука, добавив тревожных фактов. В знаменитых опытах нейрофизиологов выяснилось: когда человек «свободно» решает пошевелить рукой, в его мозге можно зафиксировать сигнал готовности к движению за доли секунды — а иногда и заметно раньше — до того, как он сам осознал своё решение. Похоже, мозг «решает» первым, а сознательное «я так хочу» приходит следом, как будто мы узнаём о собственном выборе чуть позже, чем он уже сделан.

Это звучит как удар по свободе воли, и его часто так и подают. Но стоит отнестись осторожнее. Во-первых, эти опыты о простейших движениях вроде «когда согнуть палец», а не о взвешенных жизненных решениях, где мы долго обдумываем и меняем мнение. Во-вторых, даже если мозг начинает готовить действие до осознания — этот мозг всё равно ваш, а не чей-то чужой; «решает раньше» не значит «решает кто-то другой». Наука прекрасно показывает, что сознательное «я» не единоличный командир в голове и многое происходит без нашего ведома, — но перечёркивает ли это ответственность и осмысленность нашего выбора, вовсе не очевидно. Здесь философия и наука работают вместе, и последнего слова пока нет ни у кого.

7. Как с этим жить

Допустим, окончательного ответа нет. Как жить, не решив, свободны ли мы? Оказывается, вполне можно — и вот что стоит взять из этого спора практически. Во-первых, изнутри мы всё равно не можем не выбирать: даже убеждённый детерминист каждое утро взвешивает, обдумывает и решает, потому что переживание выбора встроено в нас неустранимо. На уровне жизни мы — деятели, что бы ни говорила метафизика, и это не самообман, а способ нашего существования.

Во-вторых, понимание, как много в нас предопределено, делает не безответственнее, а мудрее и добрее. Осознавая, что характер и поступки человека выросли из его генов, детства, обстоятельств, которые он не выбирал, легче отнестись к чужим ошибкам с сочувствием, а не с высокомерным презрением: «на его месте, с его историей, кто знает, каким был бы я». Это не отменяет ответственности — общество вправе защищаться и требовать, — но смягчает жестокость осуждения и злорадство. И к себе то же: понимая свои причины, легче меняться без самобичевания. А в-третьих, компатибилизм даёт спокойную опору: то, что мои решения имеют причины, не делает их не моими, — они всё равно вытекают из меня, моих ценностей и раздумий, и в этом смысле они честно мои. Свобода — не в том, чтобы быть беспричинным, а в том, чтобы действовать заодно с собой. В следующей лекции продолжим этот разговор о себе ещё глубже и спросим: а кто вообще этот «я», который выбирает, — что такое личность и сознание?

Итоги

• Проблема свободы воли задевает лично, потому что от неё зависит ответственность: можно ли хвалить и винить, если мы могли поступить лишь так, как поступили.
• Аргумент детерминизма: решения принимает мозг, часть физического мира; он в цепи причин из непойманного нами прошлого — значит, выбор предопределён.
• Три позиции: жёсткий детерминизм (свободы нет), либертарианство (свобода реальна, детерминизм неверен), компатибилизм (они совместимы).
• За каждым решением — гены, воспитание, состояние мозга, которых мы не выбирали; отсюда вопрос, есть ли место «я мог иначе».
• Компатибилизм: свобода — не беспричинность, а отсутствие принуждения; несвободен не тот, у чьих решений есть причины, а тот, кого заставили извне.
• Опыты мозга показывают, что решение готовится до осознания, но это про простые движения, и «мозг решает раньше» не значит «решает не я».

Вопросы для самопроверки

1. Почему проблема свободы воли так тесно связана с ответственностью?
2. Изложите аргумент детерминизма. Почему от него трудно просто отмахнуться?
3. Назовите три позиции о свободе воли и что утверждает каждая.
4. Как компатибилизм переопределяет свободу? В чём разница между «есть причины» и «есть принуждение»?
5. О чём говорят опыты с мозгом и почему их выводы не стоит переоценивать? Как понимание своих причин делает добрее?

Литература

• Сэм Харрис. «Свобода воли» — короткая и острая защита детерминизма (есть с чем поспорить).
• Дэниел Деннет. «Локоть свободы» — классическая защита компатибилизма.
• Найджел Уорбертон. «Краткая история философии» — глава о свободе и причинности.

Это пятая лекция курса «Философия». В следующей заглянем ещё глубже в того, кто совершает выбор: что такое личность, сознание и наше «я», и остаёмся ли мы тем же человеком всю жизнь. А свой трудный выбор всегда можно спокойно обдумать вслух вместе с Фреди.