Лекция 9. Миф, магия и вера

Нет на свете народа без веры в невидимое — без богов или духов, мифов и обрядов, магии или молитвы. Религия в самом широком смысле — такая же человеческая универсалия, как язык или родство: она есть везде и всегда. И это ставит перед антропологом честный вопрос: почему? Почему все люди во все времена верили в то, чего нельзя увидеть и потрогать? Легко отмахнуться — «по глупости, от невежества». Но антрополог так не делает: он исходит из того, что за столь всеобщим явлением стоит не глупость, а какая-то глубокая человеческая нужда, и пытается понять её, а не осмеять. Сегодня разберёмся, что такое миф и что он делает, по какой логике работает магия и, главное, зачем человечеству нужна вера, — понять это с уважением, как понимают чужой обычай, и увидеть в этом зеркале в том числе самих себя.

1. Вера — универсалия

Начнём с факта, который стоит принять всерьёз: вера в сверхъестественное есть у каждого народа, изученного антропологами, без единого исключения. Формы разные — многобожие и единобожие, духи предков и силы природы, магия и молитва, — но само явление всеобщее. Религия так же стара, как человек: уже наши далёкие предки хоронили мёртвых с почестями и утварью, а значит, во что-то верили насчёт смерти. Ничего похожего нет у животных: вера — одна из тех черт, что делают человека человеком.

Как антропологу подступиться к этому? Есть соблазн двух крайностей. Одна — верующего: принять свою религию за истину, а чужие счесть заблуждением. Другая — насмешника: объявить всякую веру глупостью и суеверием. Антрополог отвергает обе. Он не решает, есть ли боги на самом деле, — это не его вопрос; он спрашивает другое: что вера делает для людей, какую человеческую нужду закрывает, почему она у всех. Это тот самый культурный релятивизм, с которого мы начали курс: понять изнутри, а не судить снаружи. И, подойдя так, антрополог обнаруживает: вера — не пустое заблуждение, а мощнейший инструмент, который делает для человека сразу несколько жизненно важных дел. Каких — увидим дальше, а сперва разберём два её главных орудия: миф и магию.

2. Что делает миф

Первое слово — о мифе, и тут надо сразу снять недоразумение. В обыденной речи «миф» значит «выдумка, неправда»: «это всё мифы». Но у антрополога миф — совсем не это. Миф — это священный рассказ, объясняющий мир: откуда взялись земля и небо, люди и звери, почему есть смерть, откуда обычаи и запреты, как всё стало таким, как есть. Для народа, который его хранит, миф — не сказка и не ложь, а глубокая правда, священная история, объясняющая и оправдывающая устройство мира и жизни.

Что миф делает? Несколько важнейших вещей. Он объясняет мир и его порядок: там, где нет науки, именно миф отвечает на «почему?» — почему солнце ходит по небу, почему мы смертны, откуда наш народ. Он оправдывает и закрепляет порядок вещей: раз так завели боги или предки в начале времён, значит, так и должно быть — миф освящает обычаи, законы, устройство общества, делает их не случайными, а священными. Он даёт образцы для подражания: герои и боги мифа показывают, как надо и как нельзя, что доблестно, а что позорно. И он связывает людей: общий миф, который все знают и почитают, делает из толпы народ, объединённый общей историей о себе. Заметьте: всё это миф делает независимо от того, «правда» он или «выдумка» в буквальном смысле. Его сила не в фактической точности, а в том, что он даёт человеку осмысленную, обжитую картину мира, в которой есть порядок, место и смысл. И это, если вдуматься, работает и сегодня: у каждого народа есть свои мифы о своём происхождении и величии, и мы живём внутри рассказов о мире не меньше, чем древние.

3. Логика магии

Второе орудие веры — магия, попытка человека влиять на мир напрямую, через тайные силы и обряды: наслать порчу, вызвать дождь, приманить удачу, защититься от беды. Нам магия кажется чистым абсурдом, но антрополог Джеймс Фрэзер показал, что она работает по стройной логике, по двум законам, которые мы видели на первой схеме. Закон подобия: похожее действует на похожее, образ влияет на прообраз, — отсюда кукла врага, которую протыкают, чтобы навредить самому врагу. Закон заражения: часть хранит связь с целым даже на расстоянии, — отсюда охота колдуна за волосом, ногтем, следом человека, дающими, как верят, власть над ним.

Но зачем магия человеку и когда он к ней прибегает? Здесь бесценно наблюдение антрополога Малиновского. Он заметил у островитян простую закономерность: там, где дело надёжно и подконтрольно, магии нет, а там, где велик риск и всё зависит от случая, магии много. Рыбачат в тихой лагуне, где улов верный, — обходятся без обрядов; выходят в открытое опасное море, где всё непредсказуемо, — обставляют плавание магией. Вывод глубок: магия расцветает там, где кончается наш контроль и начинаются страх и неизвестность. Она — ответ на тревогу перед тем, что от нас не зависит. Делая обряд, человек чувствует, что он не беспомощен, что он что-то предпринял, — и эта вернувшаяся уверенность успокаивает и позволяет действовать дальше, не цепенея от страха. В этом смысле магия по-своему полезна, даже если «не работает» физически: она работает психологически, возвращая человеку присутствие духа там, где реальных рычагов у него нет. И вот почему она так живуча — о чём в самом конце.

4. Магия, наука, религия

Стоит различить три способа человека обходиться с миром — магию, религию и науку, — потому что их часто путают. Тот же Фрэзер предложил лесенку: сначала-де человечество жило магией, потом переросло её в религию, а религию перерастает в науку. Эту простую схему «от глупого к умному» современная антропология отвергла: не было такой чистой последовательности, и магия, религия и наука прекрасно уживаются рядом, в том числе в одной голове и в наше время. Но само различение полезно.

Разница вот в чём. Магия пытается принудить силы мира: сделай правильный обряд — и получишь результат, как нажатием рычага; человек тут командует. Религия, наоборот, просит и умилостивляет: она обращается к высшим существам с мольбой, жертвой, поклонением, а исполнят ли они просьбу — их воля; человек тут проситель. А наука не принуждает и не просит, а изучает настоящие причины и связи и проверяет их опытом. Заметьте, что магия и наука в чём-то похожи: обе хотят управлять миром и обе верят, что мир подчиняется правилам, — только магия угадывает связи ложно (по сходству и заражению), а наука находит их проверкой. Не случайно магию иногда зовут «ложной наукой». Но важнее не выстраивать их по ранжиру, а видеть, что все три отвечают на разные нужды и потому сосуществуют: наука объясняет и даёт власть над познанным, а магия и религия дают опору там, где наука бессильна, — перед смертью, судьбой, необъяснимым горем. Даже сегодня учёный человек, столкнувшись с тем, чего не может ни понять, ни исправить, тянется к обряду или молитве, — и в этом нет противоречия, потому что они закрывают разные бреши.

5. Что даёт вера

Теперь соберём главное: зачем же человечеству вера, какие нужды она закрывает, — три её работы показаны на второй схеме. Первая — объяснять. Человек не выносит непонятного, ему нужно, чтобы у мира был смысл и порядок. Вера отвечает на самые страшные вопросы, перед которыми разум пасует: откуда всё взялось, почему я страдаю, что будет после смерти. Там, где нет ответа, вера даёт картину, в которой можно жить, — и это огромное облегчение, ведь жить в хаосе без смысла невыносимо.

Вторая работа — утешать и возвращать контроль. Жизнь полна страха, беды, потерь, того, что нам неподвластно, — и вера даёт надежду и чувство, что не всё безнадёжно: можно помолиться, попросить, совершить обряд, на что-то опереться. Это возвращает силы действовать там, где иначе опустились бы руки. Психологи подтверждают: вера и обряд реально снижают тревогу, помогают переносить горе, поддерживают в беде. Третья работа, которую особенно подчёркивал социолог Дюркгейм, — сплачивать. Общие боги, святыни, обряды и праздники связывают людей в единое «мы»: поклоняясь вместе, община переживает своё единство, укрепляет общие ценности и мораль. Дюркгейм даже говорил, что, поклоняясь своим святыням, общество втайне поклоняется самому себе, своей связующей силе. Религия — мощнейший клей общества, источник общей морали и солидарности. Сложите три работы вместе, и станет ясно, почему вера всеобща: она отвечает разом на три вечные человеческие беды — на загадку непонятного, на страх перед бедой и на одиночество. Эти нужды есть у каждого человека всегда — оттого и вера есть везде и всегда. Не от глупости, а от глубины человеческого удела.

6. Зачем это нам

Что даёт это знание нам, людям современным, в том числе неверующим? Во-первых, уважение и понимание вместо насмешки. Увидев, какие огромные человеческие нужды закрывает вера, перестаёшь свысока называть верующих глупцами: они отвечают на те же страх, загадку и одиночество, что мучают всех, просто иначе, чем ты. Это не значит принять любую веру за истину — это значит понять её человеческий смысл, а понимание рождает терпимость, которой так не хватает в спорах о вере.

Во-вторых, честный взгляд на себя. Легко считать магию и миф уделом «дикарей», а себя — трезвым рационалистом. Но приглядитесь: магическое мышление живёт и в нас. Мы стучим по дереву и держим кулачки, носим счастливые талисманы, боимся «сглазить», верим в приметы, в судьбу, в «знаки», — и это ровно те же законы подобия и заражения, что у древнего колдуна. И это не случайно: магия оживает у каждого именно там, где, как заметил Малиновский, велик риск и мал контроль, — перед экзаменом, операцией, важной игрой; спортсмены и картёжники поразительно суеверны. Мы носим в голове и мифы — рассказы о своём народе, о прогрессе, о самих себе, — внутри которых живём. Так что «они верят, а мы знаем» — самообман; вера и магическое мышление никуда из человека не делись, просто сменили одежду. И третье, примиряющее: раз обряд и вера реально утешают, сплачивают и возвращают силы, то и в нашей расколдованной жизни есть смысл в ритуалах — семейных традициях, праздниках, минутах памяти, личных «обрядах», — не как в суеверии, а как в языке, которым душа говорит с собой и на котором люди связываются друг с другом. Антропология не зовёт ни веровать, ни высмеивать веру — она зовёт понять её как одно из самых человеческих наших свойств и увидеть его в себе. В следующей, последней лекции курса мы соберём всё пройденное и посмотрим, как антропологический взгляд меняет нашу собственную жизнь.

Итоги

• Вера в сверхъестественное — универсалия: есть у каждого народа, стара как человек, у животных её нет. Антрополог не судит, есть ли боги, а спрашивает, что вера делает для людей (культурный релятивизм).
• Миф — не «выдумка», а священный рассказ, объясняющий мир. Он объясняет порядок вещей, освящает и закрепляет обычаи, даёт образцы поведения, связывает людей общей историей — независимо от буквальной «правды».
• Магия работает по двум законам (Фрэзер): подобия (похожее влияет на похожее — кукла врага) и заражения (часть хранит связь с целым — волос, след). По Малиновскому, магия расцветает там, где велик риск и мал контроль: она возвращает уверенность и снимает тревогу.
• Магия, религия, наука: магия принуждает силы (как рычагом), религия просит и умилостивляет, наука изучает настоящие причины опытом. Схема «магия → религия → наука» неверна: они сосуществуют и закрывают разные нужды.
• Вера делает три работы (в т.ч. по Дюркгейму): объясняет непонятное (мир, смерть), утешает и возвращает контроль над страхом, сплачивает общину общими святынями. Оттого она всеобща — отвечает на загадку, страх и одиночество.
• Зачем нам: понимание вместо насмешки (у веры глубокий человеческий смысл); честный взгляд на себя (магическое мышление живёт и в нас — приметы, талисманы, «сглаз», особенно где риск и мало контроля); ценность ритуала — он реально утешает и сплачивает.

Вопросы для самопроверки

1. Почему антрополог не спешит называть веру глупостью? Как он к ней подходит?
2. Что такое миф в антропологии и какие работы он выполняет?
3. Каковы два закона магии по Фрэзеру? Когда, по Малиновскому, человек прибегает к магии?
4. Чем различаются магия, религия и наука? Почему схема «от магии к науке» неверна?
5. Какие три нужды человека закрывает вера? Где магическое мышление живёт в нас самих?

Литература

• Джеймс Фрэзер. «Золотая ветвь» — классический труд о магии и её законах.
• Бронислав Малиновский. «Магия, наука и религия» — о том, зачем человеку магия.
• Эмиль Дюркгейм. «Элементарные формы религиозной жизни» — о религии как связующей силе общества.

Это девятая лекция курса «Антропология». В финале — как антропологический взгляд меняет нашу жизнь. А заметить в себе магическое мышление — уверенность, что примета или ритуал влияют на исход, — помогает игра «Калибровка»: она показывает, как часто наша убеждённость расходится с тем, что есть на деле. Обсудить свои ритуалы, приметы и то, что даёт вам опору и смысл, можно и с Фреди.