Что такое культура в антропологии?

Не театры, книги и хорошие манеры (это бытовое значение), а весь усвоенный образ жизни народа: знания, верования, искусство, мораль, обычаи и любые привычки, усвоенные человеком как членом общества. Проще — всё, что люди думают, чувствуют, делают и умеют не от природы, а по научению: как есть и чем, как здороваться, что надевать, что считать смешным, стыдным, святым. Из этого следуют две вещи. Первая: культура есть у любого народа, и все культуры равны — нет «культурных» и «некультурных» народов, охотник-собиратель не менее культурен, чем горожанин, просто культура другая. Вторая: культура — это почти всё в нас; огромная часть того, что мы считаем «человеческой природой», на деле наша культура, которая могла бы быть иной.

Почему культуру называют «невидимыми очками»?

Потому что культура не просто говорит, как себя вести, — она лепит само наше восприятие мира. Она как очки, надетые с рождения, сквозь которые мы всё видим, и один и тот же мир сквозь разные очки выглядит по-разному. Что вкусно, а что отвратительно; что прилично надеть, а что стыдно; надо спешить или жить неторопливо; какие цвета различать, какие чувства показывать — всё это не свойства самого мира, а культурные линзы, которые сортируют и подкрашивают реальность ещё до того, как мы успеваем подумать. Мы принимаем свою местную картину за саму реальность, за «просто нормально», не подозревая, что рядом живут люди с другими очками. В этом корень этноцентризма: чужое кажется странным потому, что мы смотрим сквозь свои очки, забыв, что они на нас надеты.

Бывают ли «чистые» и неизменные культуры?

Нет. Культура не вечная застывшая сущность, приклеенная к народу навсегда, — она живёт, течёт и меняется: обычаи возникают и отмирают, ценности сдвигаются, новые поколения переиначивают унаследованное. То, что кажется древней традицией, нередко возникло совсем недавно. И не бывает «чистых», изолированных культур: народы всегда обменивались вещами, словами, богами, изобретениями, и почти всё, что мы считаем «своим, исконным», когда-то пришло со стороны. Культуры — не запертые ящики, а перекрёстки. Плюс внутри любой большой культуры живут субкультуры — у поколений, сословий, профессий свои варианты. Поэтому к разговорам о «чистоте» и «исконности» стоит относиться осторожно: чаще за этим миф, а не факт. Культура — не тюрьма, а живая среда, которую мы и наследуем, и переделываем.

Лекция 2. Культура: невидимые очки

Q: Что такое энкультурация и почему культура ощущается врождённой?

Энкультурация — это то, как мы впитываем культуру с рождения, живя среди своих (близкий родственник социализации). Ребёнок приходит в мир как чистый лист в смысле культуры: он способен освоить любую из тысяч человеческих культур, но осваивает ту, в которую случайно родился. Русский младенец, выросший среди японцев, станет полностью японцем по культуре — она передаётся не кровью, а воспитанием, подражанием, языком. Выученное так глубоко въедается, что начинает ощущаться врождённым и естественным: мы не помним, как учились есть определённым образом или стыдиться определённых вещей, и потому принимаем это за «природу». Вывод двойной: многое в нас — не мы сами, а впитанная культура (смиряет); и раз это выучено, человек невероятно пластичен и мог бы жить иначе (обнадёживает).

В прошлой лекции мы говорили, что антрополог смотрит на человека сквозь понятие культуры. Сегодня разберём само это понятие — главное и самое ёмкое во всей науке. Слово «культура» кажется знакомым: мы привыкли, что это театры, книги, музеи, «культурный человек». Но у антрополога культура значит совсем другое и куда больше: это весь усвоенный образ жизни целого народа — всё, что человек не получает с генами, а перенимает, живя среди своих. И самое поразительное — эта культура работает как невидимые очки: мы смотрим на мир сквозь неё, не замечая, что смотрим, и принимаем свою, местную картину мира за саму реальность. Понять, что такое культура и как она незаметно нас лепит, — значит впервые увидеть очки на собственном носу. С этого и начинается антропологическая мудрость.

План лекции

1. Что такое культура. 2. Культуре учатся. 3. Культура — целостная система. 4. Невидимые очки. 5. Культура живёт и меняется. 6. Зачем это нам.

1. Что такое культура

Забудем на время школьное значение слова. В антропологии культура — это не про оперу и хорошие манеры, а про всё сразу: знания, верования, искусство, мораль, законы, обычаи и любые другие способности и привычки, усвоенные человеком как членом общества. Проще говоря, культура — это весь образ жизни народа, всё, что люди в нём думают, чувствуют, делают и умеют не от природы, а по научению. Как есть и чем, как здороваться, что надевать, как воспитывать детей, что считать смешным, стыдным, святым, — всё это культура.

Из такого понимания следуют две важные вещи. Первая: культура есть у любого народа, и все культуры в этом смысле равны — нет «культурных» и «некультурных» народов, есть просто разные культуры. Охотник-собиратель не менее культурен, чем горожанин, — у него просто другая культура, не менее сложная и продуманная. Вторая: культура — это почти всё в нас. Мы привыкли думать, что наше поведение диктует «человеческая природа». Но антрополог показывает: огромная часть того, что мы считаем естественным, врождённым, единственно возможным, — на самом деле наша культура, которая могла бы быть и совершенно иной. Как показывает схема с айсбергом, у культуры есть видимая верхушка — еда, одежда, язык, — но главное скрыто под водой: ценности, нормы, представления о мире. И именно эту, подводную часть своей культуры мы не замечаем вовсе — она кажется нам не культурой, а просто жизнью.

Взгляните на схему: культуру удобно представлять как айсберг. Над водой, на самой верхушке, — то, что сразу бросается в глаза, когда встречаешь чужой народ: их еда, одежда, язык, обычаи, искусство, ритуалы, то, как они здороваются. Это видимая часть культуры, и она невелика — как торчащая над водой макушка айсберга. А под водой — огромная невидимая толща: ценности, нормы, представления о том, что нормально, а что стыдно; как надо относиться к времени, к семье, к телу, к старшим; что считать добром и злом, красивым и уродливым, успехом и позором. Этого не видно снаружи, но именно это и есть главная, определяющая часть культуры — та, что под водой держит на себе всю верхушку. Обратите внимание на подпись внизу: приезжая в чужую страну, мы замечаем чужую верхушку — странную еду, непонятный язык, — но настоящая культура, и чужая, и наша, прячется в невидимой толще под водой. И самое важное: свою собственную подводную часть мы не замечаем совсем — она кажется нам не культурой, а просто «нормальной жизнью».

2. Культуре учатся

Ключевое свойство культуры — она не врождённая, а выученная. Мы не рождаемся с ней, а впитываем её с рождения, живя среди своих; этот процесс антропологи называют энкультурацией (родственник знакомой нам социализации). Ребёнок приходит в мир как чистый лист в смысле культуры: он способен освоить любую из тысяч человеческих культур, но осваивает ту, в которую случайно родился. Русский младенец, выросший среди японцев, станет полностью японцем по культуре, и наоборот, — потому что культура передаётся не кровью, а воспитанием, подражанием, языком.

И вот в чём фокус: выученное так глубоко в нас въедается, что начинает ощущаться врождённым, естественным, само собой разумеющимся. Мы не помним, как учились есть определённым образом, стыдиться определённых вещей, чувствовать определённое приличным, — и потому принимаем всё это за «природу», а не за усвоенную привычку. Культура становится нашей второй натурой, до того слитой с нами, что мы её не отделяем от себя. Отсюда огромной важности вывод, обнадёживающий и смиряющий разом. Смиряющий: очень многое в нас — не мы сами и не человеческая природа, а просто наша культура, которую мы впитали не выбирая. Обнадёживающий: раз это выучено, а не вписано в гены, значит, человек невероятно пластичен, и мог бы жить, думать, чувствовать совсем иначе, родись он в другом месте. Мы гораздо менее «жёстко устроены» природой и гораздо более вылеплены культурой, чем нам кажется.

3. Культура — целостная система

Культура — не мешок разрозненных обычаев, а связная система, где всё пригнано друг к другу. Части культуры держатся вместе и поддерживают друг друга: то, как народ добывает пищу, связано с тем, как устроена у него семья; вера связана с моралью, мораль — с законами, законы — с хозяйством. Поэтому нельзя выдернуть один обычай и судить о нём отдельно, не понимая целого: то, что снаружи кажется нелепым или жестоким, внутри своей системы часто оказывается осмысленным и на своём месте. Антрополог всегда смотрит, как обычай вписан в целую жизнь народа.

В этой системе различают две стороны. Есть материальная культура — всё вещественное: орудия, дома, одежда, утварь, технологии. И есть духовная, нематериальная культура — невещественное: язык, знания, верования, ценности, нормы, обычаи. Скрепляет всё это особая человеческая способность — символ. Символ — это когда одна вещь условно означает другую: звук «стол» означает предмет, кольцо означает брак, флаг означает родину, кивок означает согласие. Никакой природной связи тут нет, связь чисто условная, культурная, — и всё же на ней держится вся человеческая жизнь. Мы живём в мире символов и смыслов, которые сами же и наткали, — деньги, слова, знаки, ритуалы, — и в этом, может быть, главное отличие человека: другие животные живут в мире вещей, а человек — в сотканном им самим мире значений. Культура и есть эта паутина смыслов, в которой мы висим.

4. Невидимые очки

Теперь — к самому глубокому. Культура не просто говорит нам, как себя вести; она лепит само наше восприятие мира. Она как очки, надетые на нас с рождения, сквозь которые мы всё видим, — и, как показывает схема, один и тот же мир сквозь разные очки выглядит по-разному. Мы думаем, что просто смотрим на реальность, а на самом деле смотрим на неё сквозь культурные линзы, которые многое подкрашивают и сортируют за нас ещё до того, как мы успеваем подумать.

Возьмите простые вещи. Что вкусно, а что отвратительно? Кажется, это про сам продукт, — но одни народы обожают то, от чего других мутит, и наоборот; вкус — это очки. Что прилично надеть, что стыдно обнажить? В одной культуре нормально одно, в другой — прямо противоположное; приличие — очки. Как течёт время — надо спешить и ценить каждую минуту или жить неторопливо? Это тоже не свойство времени, а культурная линза. Даже такие «естественные» вещи, как то, какие цвета мы различаем, как делим родню на «своих» и «двоюродных», какие чувства считаем нормальным показывать, — во многом заданы культурой. Мы принимаем свою местную картину за саму реальность, за «просто нормально», не подозревая, что это лишь один из способов видеть, а рядом живут люди с другими очками, для которых нормально совсем другое. Здесь и кроется корень этноцентризма из прошлой лекции: чужое кажется нам странным именно потому, что мы смотрим на него сквозь свои очки, забыв, что они на нас надеты.

Взгляните на схему: культура работает как очки, которые надеты на нас с рождения. Слева — мир как он есть, одна общая для всех реальность. В центре — очки культуры, сквозь которые мы на этот мир смотрим. Справа — то, что в итоге получается: «нормальный» мир, каким мы его видим, с готовыми оценками, что тут вкусно, а что гадко; что прилично, а что стыдно; быстро течёт время или медленно; что красиво, что важно, что смешно. Один и тот же мир, пропущенный через разные очки, выглядит по-разному — вот почему у разных народов «естественным» и «само собой разумеющимся» оказывается совершенно разное. Три подписи внизу — что вкусно, что прилично, как течёт время — это лишь примеры того, что очки заранее подкрашивают за нас. И главное, в самом низу: снять эти очки нельзя, они приросли, — но можно сделать огромный шаг: узнать, что они вообще на тебе есть, а у других людей очки другие. С этого знания и начинается и антрополог, и просто мудрый, терпимый человек.

5. Культура живёт и меняется

Важно не превратить культуру в застывший ярлык. Культура — не вечная, неизменная сущность, приклеенная к народу навсегда; она живёт, течёт и меняется. Обычаи возникают и отмирают, ценности сдвигаются, новые поколения переиначивают унаследованное. Ни одна культура не стоит на месте, и попытка законсервировать её «в чистом, исконном виде» — всегда иллюзия: то, что кажется древней традицией, нередко возникло совсем недавно.

Ещё важнее: не бывает «чистых», изолированных культур. Народы всегда обменивались вещами, словами, богами, изобретениями; почти всё, что мы считаем «своим, исконным», когда-то пришло со стороны и было заимствовано. Культуры — не запертые ящики, а перекрёстки, и это правило, а не исключение. Отсюда осторожность к разговорам про «чистоту» и «исконность» культуры: чаще всего за этим стоит миф, а не факт. И ещё одно: внутри любой большой культуры живут субкультуры — у разных поколений, сословий, профессий, местностей свои варианты общего. Культура не монолит, а спорящее многоголосье. Всё это делает культуру не тюрьмой, из которой не выйти, а живой средой, в которой есть место и переменам, и выбору. Мы наследуем культуру, но и переделываем её — каждый понемногу.

6. Зачем это нам

Что всё это даёт лично нам, живущим не в экспедиции, а в обычной жизни? Во-первых и в-главных — способность увидеть собственные очки. Пока мы не знаем, что смотрим на мир сквозь культурные линзы, мы принимаем свой взгляд за единственно верный и свысока судим всех, кто видит иначе. Стоит осознать, что на нас надеты очки, — и рождается скромность: «то, что мне кажется естественным и единственно правильным, — во многом просто моя культура». Это первое лекарство от высокомерия и нетерпимости.

Во-вторых, понимание культуры учит понимать других. Встретив чужой странный обычай, вы теперь не спешите заключить «дикость», а спрашиваете: в какую систему смыслов это вписано, что это значит для них, сквозь какие очки они смотрят? Это и есть культурный релятивизм в действии — и он бесценен в мире, где культуры сталкиваются каждый день: в путешествии, в работе, в семье, где встретились разные традиции. В-третьих, знание о культуре освобождает: если многое во мне — не железная природа, а выученная культура, значит, кое-что можно и пересмотреть, выбрать сознательно, а не тащить по привычке. Мы не обязаны быть слепыми носителями всех очков, что нам достались. Итог прост: культура — это воздух, которым мы дышим не замечая, и очки, сквозь которые видим не замечая. Антропология не снимает с нас очки — это невозможно, — но помогает узнать, что они на нас есть, разглядеть их оправу и понять, что у других людей очки другие, и это нормально. В следующей лекции мы шагнём далеко назад во времени и посмотрим, как из обезьяноподобного предка вообще получилось существо, способное создавать культуру, — как мы стали людьми.

Итоги

Культура в антропологии — не театры и манеры, а весь усвоенный образ жизни народа: всё, что люди думают, чувствуют, делают и умеют не от природы, а по научению. Культура есть у любого народа, и все культуры равны.
Культуре учатся (энкультурация), а не рождаются с ней: младенец осваивает ту культуру, в которую попал. Выученное ощущается врождённым — «второй натурой». Значит, человек пластичен, а многое в нас — не природа, а культура.
Культура — целостная система, где всё пригнано (нельзя судить обычай отдельно от целого). Есть материальная (вещи) и духовная (язык, ценности, нормы) стороны. Скрепляет всё символ — условная связь вещи и смысла; человек живёт в сотканном им мире значений.
Культура — невидимые очки: она лепит само восприятие (что вкусно, прилично, красиво, как течёт время). Один мир сквозь разные очки выглядит по-разному; мы принимаем свою картину за саму реальность — корень этноцентризма.
Культура живёт и меняется; не бывает «чистых», изолированных культур (всё заимствуется, «исконное» часто ново); внутри любой культуры есть субкультуры. Культура — не тюрьма, а живая среда, которую мы и наследуем, и переделываем.
Зачем нам: увидеть свои очки (скромность вместо высокомерия), понимать других (культурный релятивизм в жизни), освободиться (что выучено — можно пересмотреть).

Вопросы для самопроверки

Чем антропологическое понимание культуры отличается от бытового? Почему все культуры равны?
Что такое энкультурация? Почему выученная культура ощущается врождённой и что из этого следует?
Почему культуру называют целостной системой? Что такое символ и почему он так важен?
Как культура работает как «невидимые очки»? Приведите свой пример того, что кажется естественным, но задано культурой.
Почему не бывает «чистых» и неизменных культур? Что это меняет в отношении к «традиции» и «исконности»?

Литература

Эдвард Тайлор. «Первобытная культура» — книга, давшая классическое определение культуры.
Клиффорд Гирц. «Интерпретация культур» — о культуре как паутине смыслов и символов.
Франц Боас — основоположник идеи культурного релятивизма и равенства культур.

🧠 Замечать своё «это же нормально»

Культурные очки выдают себя словами «ну это же естественно, это нормально» — там, где на деле лишь привычка нашей культуры. Игра «Данетки» тренирует не верить очевидной картинке, а докапываться до скрытых допущений вопросами — ровно то, что антрополог делает со своими очками. А поймать конкретное своё «это же нормально» и проверить, правда ли это природа или лишь культура, можно вместе с Фреди.

Игра «Данетки» Открыть Фреди →

Это вторая лекция курса «Антропология». Дальше — как из обезьяноподобного предка получился человек: эволюция нашего вида. А потренировать привычку не принимать «очевидное» за истину, а докапываться до скрытых допущений — ровно то, что делает антрополог со своими культурными очками, — помогает игра «Данетки»: очевидная картинка почти всегда обманчива, пока не начнёшь проверять. Разобрать своё «это же нормально», которое на деле лишь привычка культуры, можно и с Фреди.