Лекция 4. Этика долга: Кант и категорический императив

Можно ли солгать, чтобы спасти чувства друга? Нарушить обещание, если так выгоднее всем? Многие скажут: смотря по последствиям. Но великий философ Иммануил Кант ответил иначе: есть вещи, которые нельзя, — и точка, каковы бы ни были последствия. Ложь дурна сама по себе, ибо нельзя пожелать, чтобы лгали все. Это этика долга: правильное определяется не результатом, а самим поступком и верностью правилу. Сегодня — первый из трёх великих подходов к тому, как поступать: строгая и возвышенная этика Канта.

1. Не результат, а сам поступок

Начнём с поворота, который совершает Кант, — и с того, чем его подход особен. Мы подошли ко второму большому вопросу этики: как поступать, как решить, что правильно? И тут есть развилка. Один путь (о нём — следующая лекция): судить поступок по последствиям — хорошо то, что ведёт к благу. Кант выбирает другой путь: правильность поступка не в его последствиях, а в нём самом, в его согласии с нравственным законом, с долгом. Приглядитесь к сути. Для Канта есть вещи, которые дурны сами по себе, что бы из них ни вышло: лгать, нарушать слово, предавать, использовать человека. И есть долг — то, что должно делать, независимо от того, выгодно ли это, приятно ли, к чему приведёт. Такой подход зовут деонтологией (от греческого «деон» — должное) или этикой долга. Заметьте, почему Кант так строг к последствиям. Во-первых, последствий мы не знаем наверняка — они в будущем, в тумане; а долг ясен здесь и сейчас. Во-вторых, «ради хороших последствий» слишком легко оправдать любое зло («солгу, украду, предам — ради блага»); Кант не хочет давать злу такую лазейку. Уловите суть: Кант судит поступок не по последствиям, а по нему самому, по согласию с нравственным долгом; есть вещи, дурные сами по себе (ложь, предательство, использование человека), что бы из них ни вышло, и есть долг, что должно исполнять независимо от выгоды и результата; это этика долга (деонтология). Ключевая мысль: на вопрос „как поступать“ Кант отвечает не по-последственному: правильность поступка не в его результатах, а в нём самом, в согласии с нравственным законом и долгом; для Канта есть вещи, дурные сами по себе (лгать, нарушать слово, предавать, использовать человека), что бы из них ни вышло, и есть долг — то, что должно делать независимо от выгоды и последствий; такой подход зовут деонтологией (от „деон“ — должное) или этикой долга, и Кант строг к последствиям потому, что их не знаешь наверняка, а „ради хороших последствий“ слишком легко оправдать любое зло. Но с чего Кант начинает?

2. Добрая воля: почему важен мотив

Приглядимся к началу этики Канта — к его мысли о доброй воле и о том, почему так важен мотив (посмотрите на первую схему). Кант начинает с вопроса: что на свете безусловно хорошо, хорошо всегда и само по себе? Не ум (умом можно творить зло), не богатство, не даже счастье (счастье злодея нас возмущает). Единственное, что хорошо без всяких оговорок, отвечает Кант, — это добрая воля, то есть намерение поступить правильно, по долгу. И тут — ключевая и тонкая мысль: нравственную ценность поступку даёт не результат и не чувство, а мотив, из которого мы действуем (первая схема). Приглядитесь к трём мотивам одного доброго дела. Из выгоды: я честен, потому что так выгодно, боюсь попасться, берегу репутацию. Это, говорит Кант, не нравственно — это просто расчёт; исчезни выгода — исчезнет и честность. Из склонности: я добр, потому что мне так хочется, приятно, я по натуре мягок. Это хорошо, но, по Канту, ещё не заслуга — я лишь следую своей приятной природе, как сластёна тянется к сладкому; тут нет усилия воли. Из долга: я поступаю правильно, потому что так должно, даже когда мне невыгодно и не хочется. Вот это, говорит Кант, подлинно нравственно. Заметьте смысл (и он спорен, об этом позже): для Канта нравственное достоинство ярче всего там, где человек делает должное вопреки выгоде и склонности, — например, помогает, превозмогая усталость и нежелание. Уловите суть: единственное, что безусловно хорошо, — добрая воля, намерение поступить по долгу; и ценность поступку даёт не результат и не чувство, а мотив: не из выгоды (это расчёт) и не из склонности (это ещё не заслуга), а из долга — вот что подлинно нравственно; добрая воля делает должное потому, что это должное. Ключевая мысль: Кант начинает с вопроса, что безусловно хорошо само по себе, и отвечает: только добрая воля — намерение поступить правильно, по долгу; ключевая тонкая мысль в том, что нравственную ценность поступку даёт не результат и не чувство, а мотив: честность из выгоды — не нравственна, а просто расчёт; доброта из склонности (мне приятно, я по натуре мягок) хороша, но ещё не заслуга, ведь я лишь следую приятной природе без усилия; и лишь поступок из долга — когда делаю должное, потому что так должно, даже вопреки выгоде и нежеланию — подлинно нравственен; добрая воля делает должное именно потому, что это должное. Но как узнать, в чём мой долг?

3. Категорический императив

Подойдём к сердцу учения Канта — к категорическому императиву, единому закону, по которому узнаётся долг. Если долг так важен, встаёт вопрос: откуда я знаю, в чём мой долг, как отличить должное от недолжного? Кант ищет не список правил («не лги», «не убий» — их много и они частны), а единый, верховный принцип, из которого вытекают все правила, — как одна формула, прикладываемая к любому случаю. Этот принцип он и назвал категорическим императивом. Разберём слова. Императив — это веление, требование («делай так»). Категорический — значит безусловный, без всяких «если». Приглядитесь к разнице с обычными велениями. Большинство наших «надо» — условные (гипотетические): «если хочешь быть здоровым — занимайся спортом», «если хочешь денег — работай»; они велят лишь при условии, что у тебя есть такое желание. А категорический императив велит безусловно, всем, всегда, независимо от желаний: «не лги» — точка, а не «не лги, если хочешь прослыть честным». Нравственный долг, говорит Кант, именно таков — он не зависит от наших желаний и целей, он обязателен сам по себе, как веление самого разума. И вот сама знаменитая формула категорического императива (в первой из версий): «Поступай только по такому правилу, о котором ты можешь пожелать, чтобы оно стало всеобщим законом». Иными словами: прежде чем поступить, спроси — а мог бы я пожелать, чтобы так поступали все, всегда, без исключения? Уловите суть: Кант ищет не список частных правил, а единый верховный принцип долга — категорический императив; «императив» значит веление, «категорический» — безусловное, без всяких «если» (в отличие от условных «надо»: «если хочешь одного — делай другое»); нравственный долг велит безусловно, всем и всегда, независимо от желаний, как веление самого разума, и его формула: поступай только по такому правилу, которое мог бы пожелать сделать всеобщим законом. Ключевая мысль: сердце учения Канта — категорический императив, единый верховный принцип, из которого вытекают все нравственные правила; „императив“ — веление, „категорический“ — безусловное, без „если“, в отличие от условных велений („если хочешь здоровья — занимайся спортом“), что велят лишь при наличии желания; нравственный долг велит безусловно, всем, всегда, независимо от наших желаний и целей, как веление самого разума; его знаменитая формула: „поступай только по такому правилу, о котором можешь пожелать, чтобы оно стало всеобщим законом“ — то есть спроси себя, мог бы ты пожелать, чтобы так поступали все без исключения. Как эта проверка работает?

4. Проверка: можешь ли пожелать это всем

Приложим категорический императив к делу — посмотрим, как работает проверка «а если бы так поступали все?». Возьмём ложное обещание — любимый пример Канта. Положим, мне нужны деньги, и я хочу занять, пообещав вернуть, хотя знаю, что не верну. Правило моего поступка: «можно давать ложные обещания, когда мне это выгодно». Теперь проверка: могу ли я пожелать, чтобы так поступали все? Приглядитесь, что выходит. Если все станут давать ложные обещания, когда выгодно, то обещаниям перестанут верить вовсе — само обещание потеряет смысл, рухнет. А тогда и моя уловка не сработает: мне никто не поверит, занять не удастся. Выходит противоречие: моё правило, стань оно всеобщим, уничтожает само себя — я не могу последовательно пожелать, чтобы так поступали все. Значит, ложное обещание дурно — оно не проходит категорический императив. Уловите изящество проверки. Она не взывает к чувствам, к Богу, к обычаю — она чисто разумная: дурной поступок выдаёт себя логическим противоречием, ведь он паразитирует на правиле, которое сам нарушает (лжец пользуется доверием, которое ложь разрушает; вор пользуется собственностью, которую кража отрицает). Дурак хочет исключения для себя из правила, которое нужно ему целым. Заметьте и смысл: проверка требует беспристрастности — не «а мне так удобно?», а «а годится ли это для всех, включая тех, против кого я так поступаю?». Это разумная суть справедливости: не делать себе поблажки, которой не признаёшь за другими. Уловите суть: проверка «мог бы я пожелать, чтобы так поступали все» изобличает дурной поступок логическим противоречием — ложное обещание, стань оно всеобщим, разрушило бы само доверие, на котором паразитирует, и уничтожило бы себя; проверка чисто разумна и беспристрастна — она требует не делать себе поблажки, которой не признаёшь за всеми. Ключевая мысль: проверка категорического императива на примере: правило „можно давать ложные обещания, когда выгодно“, стань оно всеобщим, разрушило бы само доверие к обещаниям — обещание потеряло бы смысл, и моя уловка не сработала бы; выходит логическое противоречие: правило уничтожает само себя, я не могу последовательно пожелать его всем, значит, поступок дурен; изящество проверки в том, что она чисто разумна (дурной поступок выдаёт себя противоречием, ибо паразитирует на правиле, которое сам нарушает — лжец пользуется доверием, что ложь разрушает) и беспристрастна (не „мне ли удобно“, а „годится ли для всех“) — это разумная суть справедливости: не делать себе поблажки, которой не признаёшь за другими. У императива есть и вторая, более тёплая формула.

5. Человек — цель, а не средство

Разберём вторую, самую человечную формулу категорического императива — о достоинстве человека. Кант дал своему закону несколько формулировок, и вторая, пожалуй, прекраснее всех: «Относись к человечеству — и в своём лице, и в лице всякого другого — всегда как к цели и никогда только как к средству». Приглядимся, что это значит. Средство — это инструмент, вещь, которой пользуются ради своей цели (молоток, деньги). Цель — это то, что ценно само по себе, ради чего. И Кант говорит: человек — всегда цель, ценность сама по себе; его нельзя сводить к простому средству, вещи, инструменту для чужих целей. Заметьте тонкость: Кант не говорит «никогда не используй людей» — мы постоянно пользуемся друг другом (продавец, врач, водитель — средства для наших нужд, и это нормально). Он говорит «никогда только как к средству»: пользуясь человеком, не забывай, что он ещё и цель — личность с своим достоинством, своими целями, своей волей, которую нельзя топтать. Приглядитесь, что отсюда следует. Обманывать человека — значит использовать его как средство (я обхожу его разум, решаю за него); принуждать, манипулировать, эксплуатировать — то же самое; всё это нарушает его достоинство. А уважать человека как цель — значит считаться с его согласием, говорить ему правду, обращаться к его разуму, признавать его свободу. Уловите красоту и силу этой формулы: она — основа всей идеи достоинства человека и прав личности; из неё следует, что человека нельзя приносить в жертву, обманывать, порабощать, использовать как вещь, каким бы ни был выигрыш, — ибо он цель, а не средство. Уловите суть: вторая формула — относись к человеку (и к себе, и к другому) всегда как к цели, никогда только как к средству: человек ценен сам по себе, его нельзя сводить к инструменту для чужих целей; пользоваться друг другом можно, но не забывая, что человек ещё и личность с достоинством и волей; обман, принуждение, манипуляция используют человека как вещь и нарушают его достоинство, а уважать его как цель — считаться с его согласием, говорить правду, признавать свободу. Ключевая мысль: вторая, самая человечная формула категорического императива: относись к человечеству — и в своём лице, и в лице другого — всегда как к цели и никогда только как к средству; человек ценен сам по себе (цель), его нельзя сводить к простому средству, вещи, инструменту для чужих целей; тонкость в слове „только“ — пользоваться друг другом нормально (продавец, врач — средства для наших нужд), но не забывая, что человек ещё и личность с достоинством, целями и волей; обманывать, принуждать, манипулировать, эксплуатировать — значит использовать человека как вещь и нарушать его достоинство, а уважать как цель — считаться с согласием, говорить правду, признавать свободу; эта формула — основа идеи достоинства человека и прав личности. Насколько же хорош подход Канта?

6. Сила и слабость этики долга

Взвесим этику долга честно — увидим её величие и её трудности (посмотрите на вторую схему, где собраны обе формулы). Начнём с силы. Первое — она утверждает безусловное достоинство человека. «Человек — всегда цель» — это величайшая нравственная мысль, основа прав человека, защита личности от того, чтобы её приносили в жертву ради выгоды, государства, «блага большинства». Второе — она даёт твёрдые правила. Есть вещи, которых нельзя, — точка; нельзя оправдать подлость «хорошими последствиями». Это надёжная опора, стена против зла, что рядится в благо. Третье — она возвышает человека: делает его свободным, разумным существом, что само даёт себе закон и следует долгу вопреки соблазнам, — в этом достоинство и величие нравственной жизни. Теперь честно о слабостях. Первое — жёсткость. Кант так строг, что, по его словам, нельзя лгать даже убийце, что спрашивает, где спрятался твой друг, — а это отталкивает: неужели верность правилу важнее спасения жизни? Второе — столкновение правил. Долги порой сталкиваются (долг говорить правду против долга спасать), а чистая этика долга плохо подсказывает, какой важнее. Третье — безразличие к последствиям. Отвернувшись от результатов, этика долга рискует «пусть погибнет мир, но восторжествует правило» — а это порой бесчеловечно (об этом заспорит следующий подход — утилитаризм). Заметьте вывод: этика долга прекрасна и необходима — без твёрдых правил и достоинства человека нравственность рушится; но она не самодостаточна, и разумно дополнять её вниманием к последствиям и к живой сложности случая. Уловите суть: сила этики долга — в утверждении безусловного достоинства человека (человек — всегда цель, основа прав личности), в твёрдых правилах (нельзя оправдать подлость последствиями) и в возвышении человека как свободного, дающего себе закон; слабость — в жёсткости (нельзя лгать даже убийце?), в столкновении правил (какой долг важнее?) и в безразличии к последствиям; этика долга необходима, но не самодостаточна. Ключевая мысль: сила этики долга: она утверждает безусловное достоинство человека („человек — всегда цель“ — основа прав человека, защита личности от принесения в жертву ради выгоды или „блага большинства“), даёт твёрдые правила (нельзя оправдать подлость хорошими последствиями — стена против зла, рядящегося в благо) и возвышает человека как свободное разумное существо, что само даёт себе закон; слабость: жёсткость (Кант говорил, что нельзя лгать даже убийце, ищущему твоего друга), столкновение правил (долг правды против долга спасать — что важнее?) и безразличие к последствиям („пусть погибнет мир, но восторжествует правило“ бывает бесчеловечно); этика долга прекрасна и необходима, но не самодостаточна — её разумно дополнять вниманием к последствиям и к сложности случая. Как же взять лучшее у Канта в жизнь?

7. Кант в жизни

Соберём лекцию и возьмём из этики долга практическую мудрость (вторая схема — две проверки под рукой). Главная мысль: Кант учит, что правильность поступка не в последствиях, а в верности долгу, и даёт единый закон — категорический императив с двумя проверками: годится ли твоё правило для всех и уважаешь ли ты в человеке цель, а не только средство. Как пользоваться этим? Первое — проверяйте поступок на всеобщность. Перед сомнительным делом спросите себя честно: «а если бы так поступали все? мог бы я этого пожелать?». Это мгновенно разоблачает подлость: «а если бы все лгали, обманывали, ездили зайцем, бросали мусор, предавали?» — и ты видишь, что требуешь себе поблажки, которую не признаёшь за другими. Второе — проверяйте на человечность. Спросите: «не использую ли я этого человека только как средство? считаюсь ли с его достоинством, согласием, правдой?». Это ограждает от обмана, манипуляции, эксплуатации, напоминает видеть в каждом — личность, а не инструмент. Третье — держите твёрдое ядро долга. Есть вещи, которых не делают, каким бы ни был выигрыш, — не предают, не подличают, не топчут человека; и великая правда Канта в том, что достоинство — своё и чужое — дороже всякой выгоды. Но помните и о мере: не превращайте долг в бездушную букву, глухую к живой беде, — держите правила твёрдо, но не отворачивайтесь и от последствий, от сострадания к человеку в трудном случае. Три мысли напоследок. Первая: правильность — в верности долгу, а не в выгоде; добрая воля делает должное потому, что это должное. Вторая: две проверки категорического императива — «годится ли для всех?» и «уважаю ли в человеке цель?» — надёжные инструменты на каждый день. Третья: достоинство человека дороже всякой выгоды, но твёрдость правил стоит соединять с живым состраданием. В следующей лекции — противоположный, но тоже великий подход: этика пользы, утилитаризм.

Итоги лекции

Первое: Кант судит поступок не по последствиям, а по нему самому, по согласию с долгом; есть вещи, дурные сами по себе (ложь, предательство, использование человека), что бы из них ни вышло; это этика долга (деонтология), и она строга к последствиям, ведь их не знаешь наверняка, а «ради блага» легко оправдать любое зло. Второе: единственное, что безусловно хорошо, — добрая воля; ценность поступку даёт мотив, а не результат и не чувство: честность из выгоды — расчёт, доброта из склонности — ещё не заслуга, и лишь поступок из долга подлинно нравственен. Третье: сердце учения — категорический императив, единый безусловный закон разума: «поступай только по такому правилу, о котором можешь пожелать, чтобы оно стало всеобщим законом». Четвёртое: проверка «мог бы я пожелать это всем» изобличает дурной поступок логическим противоречием (всеобщая ложь разрушила бы доверие, на котором сама паразитирует) и требует беспристрастности — не делать себе поблажки, которой не признаёшь за другими. Пятое: вторая формула — относись к человеку всегда как к цели, никогда только как к средству: человек ценен сам по себе, обман и манипуляция используют его как вещь; это основа достоинства человека и прав личности. Шестое: сила этики долга — достоинство человека, твёрдые правила, возвышение человека; слабость — жёсткость (нельзя лгать даже убийце?), столкновение правил и безразличие к последствиям; она необходима, но не самодостаточна. Седьмое: в жизни — проверяйте поступок на всеобщность («а если бы так все?») и на человечность («не использую ли только как средство?»), держите твёрдое ядро долга, но соединяйте твёрдость правил с живым состраданием.

Вопросы для самопроверки

Чем подход Канта отличается от суждения по последствиям? Что такое добрая воля и почему для Канта важен мотив, а не чувство? Что такое категорический императив и чем «категорическое» веление отличается от условного? Как работает проверка «мог бы я пожелать, чтобы так поступали все»? Что значит «относиться к человеку как к цели, а не только средству»? В чём сила и в чём слабость этики долга? Как пользоваться двумя проверками Канта в жизни?

Литература

Иммануил Кант, «Основы метафизики нравственности» (сжатое изложение категорического императива) и «Критика практического разума». Роджер Скрутон, «Кант: очень краткое введение». Майкл Сэндел, «Справедливость» (глава о Канте — очень ясно). Кристина Корсгаард о кантовской этике. И смежные лекции лектория — «Этика» (существуют ли добро и зло; впереди — утилитаризм и Аристотель), «Философия» (свобода воли; свобода, справедливость, общество).

Это четвёртая лекция курса «Этика» и первый из трёх великих подходов к тому, как поступать. Мы разобрали этику долга Иммануила Канта: правильность поступка не в последствиях, а в верности долгу; ценность даёт мотив, а не выгода; и единый закон — категорический императив с двумя проверками: «мог бы я пожелать, чтобы так поступали все?» и «отношусь ли к человеку как к цели, а не только средству?». Её сила — в достоинстве человека и твёрдых правилах, слабость — в жёсткости. В следующей лекции — противоположный подход: этика пользы, утилитаризм.