Лекция 5. Детство и комплексная травма

Со мной не случалось ничего похожего на аварию. Просто двенадцать лет в доме, где вечером неизвестно, каким придёт отец. Это что — травма? Да. И устроена она иначе, чем всё, о чём мы говорили до сих пор.

1. Однократное и длящееся

Сравним две истории.

Первая: человек попал в аварию. Событие с началом и концом, дата известна, после него была обычная жизнь, куда можно вернуться.

Вторая: ребёнок двенадцать лет живёт в доме, где взрослый непредсказуем. Начала нет — сколько себя помнит. Конца нет — до совершеннолетия. Выйти нельзя. И, что важнее всего остального, это не эпизод внутри жизни, а сама обстановка, в которой жизнь складывалась.

Отсюда разница в следе. После однократного события у человека есть, к чему возвращаться: он знает, каким был до. При длящейся травматизации в детстве «до» не существует — усвоенные способы обращаться с собой и с людьми складывались внутри этой обстановки и были в ней разумны.

Настороженность к чужому настроению, умение стать незаметным, готовность угадывать чужие желания раньше своих — в том доме это были навыки выживания, и хорошие. Проблема в том, что они не выключаются, когда дом кончился.

2. Три добавленные черты

Международная классификация болезней в последнем пересмотре выделила для таких случаев отдельный диагноз — комплексное посттравматическое расстройство. Устроен он просто: те же четыре группы признаков, что и раньше, плюс три черты, которые касаются уже не памяти о событии, а способа жить.

Первая: трудности с управлением чувствами. Реакции либо чрезмерны — вспышки, взрывы, долгое неотпускание, — либо, наоборот, чувств будто нет вовсе, наступает онемение. Часто и то, и другое попеременно.

Вторая: устойчивое представление о себе как о плохом. Не «я поступил плохо», а «я плохой» — сквозной стыд, ощущение испорченности, неполноценности, ненужности.

Третья: постоянные трудности в близких отношениях. Трудно подпускать людей, или трудно держать дистанцию, или и то и другое сразу — от полного отстранения до тревожного цепляния, без устойчивой середины.

3. Что показало исследование детского опыта

Есть исследование, на которое сегодня ссылаются все, — работа о неблагоприятном детском опыте, начатая в 1990-е на десятках тысяч взрослых. Взрослых спрашивали, случалось ли в их детстве насилие, пренебрежение, зависимость или тюрьма у родителя, потеря родителя и так далее. Ответы складывали в счёт.

Результат оказался сильным и много раз воспроизведённым в разных странах: чем выше счёт, тем чаще во взрослом возрасте депрессия, зависимости, попытки самоубийства и целый ряд соматических болезней. Причём зависимость ступенчатая — каждая следующая категория добавляет риск.

Теперь — что из этого не следует, потому что переврали это исследование сильнее, чем любое другое в теме.

Не следует, что по счёту можно предсказать судьбу человека. Связь групповая и вероятностная. Среди людей с высоким счётом множество здоровых и благополучных — просто их доля меньше, чем среди людей со счётом ноль.

Не следует, что связь причинная и чистая. Рядом с тяжёлым детством почти всегда стоят бедность, худшая медицина, наследственность, среда. Разделить вклады полностью не удалось.

И надо помнить, как собирались данные. Взрослые вспоминали своё детство — а память о нём не протокол: текущее состояние влияет на то, что и как вспоминается.

Правильное чтение: это фактор риска, полезный для здравоохранения, и очень плохой инструмент для разговора о конкретном человеке. Счёт четыре не означает, что вам предстоит болеть; он означает, что в группе людей с такой историей проблем статистически больше.

4. Почему ребёнок винит себя

Одна из самых устойчивых загадок для окружающих: почему пережившие насилие в детстве винят себя, а не того, кто это делал?

Ответ обнаруживается, если посмотреть на положение ребёнка. Он полностью зависит от взрослого — физически, бытово, во всём. Признать, что этот взрослый опасен и не защитит, значит признать безвыходность: бежать некуда, помощи ждать неоткуда.

А вывод «дело во мне, я плохой» оставляет надежду. Если причина во мне, то я могу исправиться, стать удобнее, тише, лучше — и тогда всё наладится. Это не логическая ошибка. Это способ сохранить хоть какое-то влияние на положение, в котором влияния нет.

Проблема в том, что взрослый выходит из того дома, а вывод остаётся. Стыд продолжает работать по правилам, которых давно нет.

5. Привязанность: известное и дописанное

Раз речь о детстве, придётся сказать о привязанности — понятии, которое сегодня разошлось по всему интернету в виде типов и тестов.

Что известно надёжно. Ребёнку для нормального развития нужен хотя бы один устойчивый, отзывчивый взрослый. Ранние отношения влияют на то, как человек ожидает обращения с собой. Тяжёлое пренебрежение в раннем возрасте оставляет заметный след — это показали, в частности, наблюдения за детьми из учреждений.

Что дописали. Первое: будто тип привязанности определяется до года и остаётся навсегда. Наблюдения показывают, что он меняется — под влиянием жизни, отношений, работы над собой. Второе: будто «тип» объясняет всё поведение взрослого в отношениях. Он объясняет часть, и не самую большую. Третье, самое популярное: будто по онлайн-тесту можно определить свой тип и объяснить им свою личную жизнь. Это развлечение, не диагностика.

6. Чего стоит формула «всё из детства»

Теперь прямо о формуле, которая звучит из каждого утюга.

В ней есть верное зерно: ранний опыт действительно влияет, и сильно. Но как объяснительная схема она приносит три вполне ощутимых вреда.

Первый: она необорима. Под неё подходит любой факт. Строгий отец — отсюда проблемы. Мягкий отец — тоже отсюда. Объяснение, которое объясняет всё, не объясняет ничего и проверке не поддаётся.

Второй: она обездвиживает. Если причина в прошлом, изменить которое нельзя, то в настоящем делать нечего — остаётся годами «прорабатывать». Удобная позиция и очень дорогая, в прямом смысле слова.

Третий, самый неприятный: она назначает виноватых. Разбор детства часто превращается в предъявление счёта родителям, которые сами были в тех же обстоятельствах. Понимание того, как сложилась ваша жизнь, полезно. Составление обвинительного заключения — нет: оно даёт короткое облегчение и оставляет человека с новым, уже неразрешимым конфликтом.

Полезная замена звучит скучнее и работает лучше: вот такие условия были, вот такие навыки сложились, вот какие из них сегодня мешают, вот что я с ними делаю. Ни один шаг здесь не требует найти виноватого.

7. Суд над практикой: внутренний ребёнок и восполнение любви

Вокруг детской темы выросло несколько практик, и они очень разные по обоснованности.

Метафора внутреннего ребёнка. Сама по себе безобидна: части людей она помогает говорить о себе мягче, чем позволяет привычный самообвинительный язык. Как способ выражения — годится.

Идея, что терапевт должен восполнить недополученную родительскую любовь. Здесь начинаются проблемы. Практика создаёт зависимость от специалиста вместо самостоятельности, растягивается на годы и в исследованиях преимущества не показала. Хорошая терапия даёт человеку опыт надёжных отношений — но как инструмент, а не как замену родителя.

Техники намеренного возврата в детское состояние и «восстановления» забытых воспоминаний. Вот это уже небезопасно. Доказательств эффективности нет, а вред документирован: под давлением техник у людей появляются подробные воспоминания о событиях, которых не было. Целиком седьмая лекция об этом.

Что делать вместо. При комплексной форме работают те же доказательные подходы, что и при обычной, — с поправкой на темп и на длительный начальный этап, где сначала выстраивают безопасность, навыки обращения с чувствами и рабочие отношения, и только потом переходят к тяжёлому материалу. Дольше — да. Бесконечно — нет.

Итоги лекции

1. Длящаяся травматизация отличается от однократной тем, что это не эпизод внутри жизни, а обстановка, в которой жизнь складывалась.
2. Многое из того, что взрослый считает своими дефектами, было точной адаптацией к прежним условиям и просто не выключилось.
3. Правильный вопрос — не «что со мной не так», а «в каких условиях это было разумно».
4. Комплексное расстройство — те же четыре группы признаков плюс три черты: неуправляемые или онемевшие чувства, «я плохой» как фон, неустойчивая близость.
5. Исследование неблагоприятного детского опыта нашло воспроизводимую ступенчатую связь между счётом и здоровьем взрослого.
6. Из него не следует предсказание для отдельного человека: связь групповая, вероятностная и не очищена от бедности и наследственности.
7. Ребёнок винит себя не по ошибке, а потому что «дело во мне» оставляет надежду на исправление там, где выхода нет.
8. О привязанности надёжно известно, что нужен хотя бы один отзывчивый взрослый; «тип на всю жизнь» и онлайн-тесты — дописанное.
9. Формула «всё из детства» необорима, обездвиживает и назначает виноватых; полезная замена — условия, навыки, помехи, работа.
10. Метафора внутреннего ребёнка годится как язык; замена терапевтом родителя преимущества не показала.
11. При комплексной форме работают те же доказательные методы, но с длительным подготовительным этапом.

Вопросы для самопроверки

1. Объясните своими словами, почему при длящейся травматизации нет «я до этого» и чем это меняет работу.
2. Назовите три черты, которые добавляются к четырём группам признаков при комплексной форме.
3. Что показало исследование неблагоприятного детского опыта и какие три вывода из него делать нельзя?
4. Почему вывод «я плохой» для ребёнка выгоднее вывода «взрослый опасен»?
5. Приведите свой пример адаптации, которая была разумной в прежних условиях и мешает сейчас.
6. Назовите три вреда формулы «всё из детства». Какой из них, по-вашему, дороже обходится?

Литература

• Херман Дж. «Травма и исцеление» — работа, из которой выросло понятие комплексной травматизации.
• Фелитти В., Анда Р. — исходное исследование неблагоприятного детского опыта; читать вместе с последующей критикой.
• Боулби Дж. «Привязанность» — первоисточник, полезный, чтобы отделить теорию от её интернет-пересказов.
• Международная классификация болезней, одиннадцатый пересмотр — раздел о комплексном посттравматическом расстройстве.

В следующей лекции — самое практичное: что из существующих методов действительно лечит, по какому общему механизму работают все они и какие пять вопросов задать специалисту до начала работы.

❓ Частые вопросы

Правда ли, что чем больше неблагоприятных событий в детстве, тем хуже здоровье во взрослом возрасте?

На уровне больших групп такая связь действительно найдена и воспроизведена во многих странах: чем выше число категорий тяжёлого детского опыта, тем чаще во взрослом возрасте встречаются депрессия, зависимости и ряд соматических болезней. Но перевод этого на отдельного человека неверен. Связь групповая и вероятностная, а не предсказание судьбы; данные о детстве собирались по воспоминаниям взрослых; и рядом стоят бедность, наследственность и доступность медицины, которые вклад дают тоже. Правильное чтение: это фактор риска, а не диагноз и не приговор.

Чем комплексное посттравматическое расстройство отличается от обычного?

К тем же четырём группам признаков добавляются три устойчивые черты, которые касаются уже не памяти о событии, а способа жить. Первая — трудности с управлением чувствами: вспышки, взрывы, или наоборот полное онемение. Вторая — стойкое представление о себе как о плохом, ничтожном, испорченном, со сквозным стыдом. Третья — постоянные трудности в близких отношениях: держать дистанцию или тянуть к себе, но не находить устойчивого. Развивается это обычно после длительного пребывания в обстановке, из которой нельзя выйти.

Почему пережившие насилие в детстве винят себя, а не того, кто это делал?

Потому что для ребёнка это был единственный переносимый вариант. Признать, что взрослый, от которого полностью зависишь, опасен и не защитит, — невыносимо и практически безвыходно. Вывод «дело во мне, я плохой» оставляет надежду: если я исправлюсь, всё наладится. Это не логическая ошибка, а способ выжить в положении, где выбора не было. Понимание этого механизма обычно приносит облегчение — становится видно, что вина была не выводом из фактов, а необходимостью.

Значит ли всё это, что если детство было тяжёлым, то ничего уже не изменить?

Нет, и это ровно обратное тому, что показывают данные. Тяжёлое детство повышает вероятность трудностей, но не определяет исход: значительная часть людей с очень тяжёлым детским опытом живёт без расстройств. А то, что складывалось годами, поддаётся изменению — медленнее, чем последствия однократного события, но поддаётся. Лечение при комплексной форме работает, просто идёт дольше и по другой схеме, с большим начальным этапом.

Что не так с работой над «внутренним ребёнком» и восполнением родительской любви в терапии?

Сама метафора безобидна и части людей помогает говорить о своём опыте. Проблема начинается там, где терапевт берётся буквально заменить собой родителя: это создаёт зависимость от специалиста вместо самостоятельности и в исследованиях преимущества не показало. Отдельно опасны техники намеренного возврата в детское состояние и восстановления «забытых» воспоминаний — доказательств не имеют, а вред от появления ложных воспоминаний документирован. Об этом подробнее в седьмой лекции.

Итоги лекции

1. Большая часть крупных решений человеку досталась от среды, но ощущается как самостоятельно принятая.
2. Вопрос «зачем» — не философия, а инструмент: цепочка вопросов к собственному действию, пока не упрётся.
3. Дно цепочки бывает своим (это и есть цель) и чужим («так принято», «все так делают»).
4. Обнаружить чужое дно — не повод всё бросать. Это способ вернуть себе выбор: оставить, но уже сознательно.
5. Вопрос не задают по трём причинам: это больно, на это нет времени при коротком горизонте, и снаружи его никто не поощряет.
6. Жизнь по умолчанию — путь, который случится, если не принимать решений. Изнутри она не видна и ощущается как «просто жизнь».
7. Средство отличается от цели одним вопросом: захотели бы вы этого, если бы дали даром и сразу?
8. Деньги и статус подменяют цели, потому что у них нет точки «достаточно» — гонка за средством не кончается.
9. «Как» имеет смысл только при отвеченном «зачем»: можно очень эффективно двигаться не туда.

Вопросы для самопроверки

1. Объясните своими словами, чем доставшееся решение отличается от принятого. Почему изнутри они ощущаются одинаково?
2. Прогоните цепочку «зачем» к любой своей крупной трате за последний год. Во что она упёрлась?
3. В чём разница между целью и средством? Приведите свой пример средства, которое ведёт себя как цель.
4. Почему у денег и статуса нет точки «достаточно» и чем это опасно?
5. Назовите одну норму в своей жизни, которую вы никогда не проверяли. Откуда она у вас?
6. Почему автор утверждает, что «как» бессмысленно без «зачем»? Согласны ли вы?

Литература

• Берн Э. «Люди, которые играют в игры» — про жизненные сценарии, усвоенные до того, как человек мог выбирать.
• Франкл В. «Человек в поисках смысла» — о разнице между целью и тем, чем её заменяют.
• Канеман Д. «Думай медленно, решай быстро» — почему привычное не подвергается проверке.
• Швартц Б. «Парадокс выбора» — как обилие вариантов уживается с отсутствием собственного решения.