Лекция 4. Как рождается речь

Задумайтесь на секунду о чуде, мимо которого мы проходим каждый день. Существо, которое в год едва произносит «мама», к трём-четырём годам свободно болтает, шутит, задаёт тысячу «почему» и строит фразы, которых никогда не слышало. Никто не садился и не объяснял ему правила грамматики — а он их знает. Ни один взрослый не выучит чужой язык так быстро и так хорошо. Как это возможно? В прошлой лекции мы разбирали, как ребёнок думает; сегодня — об инструменте, который сильнее всего перестраивает мышление и открывает ему мир людей. О рождении речи.

1. Чудо, которое мы не замечаем

Начнём с масштаба чуда, потому что привычка мешает его увидеть. За какие-то три-четыре года ребёнок проходит путь от нуля до свободного владения сложнейшей системой — языком, в котором тысячи слов и хитрая грамматика с падежами, временами, исключениями. И делает это без учебников и уроков: никто не объясняет годовалому, что такое подлежащее или как склонять существительные, — а к пяти годам он всё это умеет. Сравните: взрослый, с развитым умом и волей, годами учит иностранный язык и всё равно говорит с ошибками и акцентом. Ребёнок же осваивает родной язык играючи, между делом, просто живя среди говорящих. Это несоответствие — первый ключ к загадке: раз малыш справляется с задачей, непосильной взрослому, значит, у него есть что-то, чего у нас уже нет, — особая, врождённая готовность к языку. И ещё важное наблюдение, задающее тон всей лекции: ребёнок не просто запоминает слова, как магнитофон, — он создаёт фразы, которых никогда не слышал, и делает узнаваемые «ошибки», которым его никто не учил. А это значит, что он не копирует речь, а делает с ней что-то куда более умное. Что именно — разберёмся дальше, а пока запомним: освоение речи — не мелочь и не «сам научится говорить», а грандиозная работа ума, самая быстрая и мощная в жизни человека.

2. От гуления к фразе: этапы

Посмотрите на схему — по ней видно, что путь к речи ребёнок проходит в предсказуемом порядке, ступень за ступенью. Сначала, в два-три месяца, — гуление: певучие «агу», «гэ», проба голоса, ещё без смысла. Затем, к полугоду, — лепет: ребёнок повторяет слоги, «ба-ба-ба», «да-да», и вот интересное — поначалу малыши всего мира лепечут похоже, перебирая звуки всех языков, но постепенно лепет «настраивается» на родной язык, лишние звуки отсеиваются. Около года — первые слова, и тут важная тонкость: одно слово у малыша заменяет целое предложение. «Дай!» может значить «дай мне это», «мама» — «мама, иди сюда». Примерно в полтора-два года случается словарный взрыв — ребёнок вдруг начинает схватывать по нескольку новых слов в день, будто прорвало плотину. Около двух — первые фразы из двух слов: «мама дай», «киса спит»; лишнего в них нет, только суть, как в телеграмме. А с трёх до пяти лет осваивается грамматика: падежи, времена, длинные предложения, — и речь становится по-настоящему взрослой. Повторю мысль первой лекции, чтобы снять тревогу: порядок этих ступеней общий, а сроки у каждого свои — это широкий коридор, а не расписание поезда. Один заговорит в год, другой ближе к двум, и оба нормальны; тревожат не сроки сами по себе, а откат назад или сильное отставание по многим линиям.

3. Ребёнок не подражает, а выводит правила

Теперь — к самому глубокому и красивому. Долго думали, что ребёнок учит язык подражанием: слышит слова и повторяет. Но есть факт, который эту простую картину ломает, — детские грамматические ошибки (посмотрите на вторую схему). Малыш говорит «много деревов», «нарисоваю», «я поймал» вместо «пошёл», «стулья» превращает в «стулы». Вопрос на засыпку: откуда он взял эти формы, если никогда их не слышал? Взрослые так не говорят, подражать тут нечему. Разгадка гениальна: ребёнок не заучивает фразы, а вылавливает из речи правила и применяет их. Услышал «много столов, много домов» — вывел закон «много + ов» — и произвёл «много деревов». Усвоил, что прошедшее время лепится через «-л», — и приложил его к исключению. То есть он взял общее правило и применил к слову, которое ему не подчиняется, — сам, творчески. Это называют сверхобобщением, и это не тупость, а наоборот — доказательство работы ума: ребёнок не попугай, а маленький лингвист, который вычисляет законы языка из потока речи и строит по ним новое. Отсюда практический вывод для родителя: над такими ошибками не смеются и не «дрессируют» — их мягко поправляют, просто повторяя фразу правильно («да, много деревьев»). Исключения он доучит позже; а сама способность так виртуозно вылавливать правила — врождённая, и именно она делает ребёнка чемпионом по языкам.

4. Врождённое и среда: спор о языке

Раз есть врождённая готовность к языку, вспыхнул большой спор — по сути, наш старый спор «природа или среда» на новом поле. Одну сторону занял бихевиорист Скиннер: язык — это выученное поведение, ребёнок говорит, потому что его «подкрепляют» (обрадовались слову — он повторяет). Но, как мы только что видели, чистое подражание не объясняет ни скорости освоения, ни творческих ошибок. Поэтому лингвист Ноам Хомский совершил переворот, заявив: у человека есть врождённая способность к языку, встроенное «устройство» для схватывания грамматики. Ребёнок рождается как бы с готовностью к тому, что язык вообще устроен по правилам, — и ему остаётся из речи вокруг «настроить» этот механизм на конкретный язык. Именно поэтому дети всего мира осваивают родной язык так быстро и по схожему сценарию. Но — и тут снова урок первой лекции — врождённая способность без среды мертва. Она как семя: чтобы прорасти, ему нужна почва — живая речь вокруг. Трагические случаи детей, выросших в изоляции без человеческой речи, показали жёстко: если в раннем детстве языка не было, полноценно освоить его потом почти невозможно, врождённый механизм без «топлива» не запускается. Так спор разрешился примирением, знакомым нам по всему курсу: язык — это врождённая способность плюс языковая среда, природа сквозь среду. Ни голых генов, ни голого подражания — только их встреча.

5. Речь рождается в общении

Раз среда необходима, важнейший вопрос: какая именно среда растит речь? И ответ — не «побольше слов в уши», а нечто более тонкое: живое общение. Речь рождается не из фонового шума, а из обращённого к ребёнку разговора. Разберём, что работает. Во-первых, речь, обращённая к малышу, — та самая напевная, замедленная, с преувеличенной интонацией манера, которой взрослые инстинктивно говорят с младенцами. Это не «сюсюканье во вред», а помощь: такая речь выделяет звуки и слова, ловит внимание и подходит ребёнку. Во-вторых, совместное внимание: когда вы вместе смотрите на кошку и вы говорите «киса», ребёнок связывает слово с предметом; язык растёт в этих общих моментах «мы оба про одно». В-третьих, отклик и диалог: когда на лепет малыша отвечают, будто это реплика в разговоре, он учится очередности и тому, что речь — для общения. И тут — важнейший мостик к третьей лекции и к Выготскому. Помните его идею, что развитие идёт вместе со взрослым? С речью это видно ярче всего: сначала слово живёт между ребёнком и взрослым, в общении, а потом «прорастает внутрь» и становится инструментом мышления самого ребёнка. Выготский показал: речь и мышление сплетаются — научившись говорить, ребёнок научается и думать словами, планировать, рассуждать про себя. Вот почему разговаривать с ребёнком — не просто мило: этим мы строим не только его речь, но и его мысль.

6. Сензитивное окно и два языка

Соберём отдельные важные вопросы, которые часто тревожат родителей. Первое — сензитивное окно, о котором мы говорили в первой лекции: для языка оно одно из самых ярких. Примерно до шести-семи лет (а для «чистого» произношения и раньше) язык впитывается легко и без акцента; позже это даётся всё труднее. Отсюда — не гонка, а спокойный вывод: ранние годы особенно ценны для речи, и лучшее вложение — просто много живого разговора. Второе — двуязычие, вокруг которого много мифов. Развею главный: расти на двух языках сразу — не вредно и не «путает» ребёнка. Да, двуязычные малыши иногда чуть позже начинают говорить или смешивают языки — это нормальный, временный этап, а не поломка; мозг ребёнка прекрасно справляется с двумя и даже тремя языками, и это скорее подарок, чем нагрузка. Важно лишь, чтобы каждого языка было достаточно и он шёл от живых людей. Третье, оборотная сторона, — про экраны. Тут наука неожиданно строга: речь растёт из живого общения, а не из телевизора и планшета. Пассивный поток речи с экрана, без диалога и совместного внимания, языку почти не помогает малышу — ему нужен отвечающий человек, а не говорящая картинка. Так что «включу развивающий мультик, он и научит говорить» — увы, миф; ничто не заменит обычного разговора глаза в глаза.

7. Суд и практика: как помочь речи

И честный суд, переходящий в практику. Что мы знаем твёрдо: речь — это врождённая способность, разбуженная живым общением; ребёнок не подражает, а выводит правила; и лучшее, что можно сделать для его речи, до смешного просто и бесплатно. Соберём в практику. Разговаривайте — много, обо всём, что делаете вместе («сейчас наденем носочки, вот один, вот второй»); называйте предметы, комментируйте мир. Отвечайте на лепет и слова, поддерживайте диалог, слушайте. Читайте вслух и рассматривайте книжки вместе — это золото для словаря. Не давите и не сравнивайте: не превращайте речь в экзамен, не заставляйте «скажи бабушке стишок», не стыдите за ошибки. И развею напоследок вредные мифы. Миф «сам заговорит, ничего не надо» — заговорит, но богатство речи сильно зависит от того, сколько с ним говорили. Миф «главное — раннее чтение и карточки, гаджеты научат» — нет, живой разговор важнее любой методики и любого экрана. Миф «двуязычие вредит» — не вредит. И честная, важная оговорка: широкий коридор нормы не отменяет внимания. Если ребёнок к нужному возрасту совсем не гулит, не лепечет, теряет слова или сильно отстаёт по многим линиям — это повод спокойно, без паники, показать его специалисту: логопеду, неврологу. Справедливый итог: речь — самое быстрое чудо развития, и главный «учитель» языка у ребёнка — не методика, а любящий, говорящий с ним взрослый. А в следующей лекции спустимся от слов обратно к чувствам и разберём, как ребёнок учится владеть эмоциями.

Итоги лекции

Первое: освоение речи — грандиозное чудо: за три-четыре года ребёнок без уроков осваивает сложнейший язык, что не под силу взрослому, — значит, у него есть врождённая готовность к языку. Второе: путь идёт по ступеням — гуление, лепет, первые слова (слово-предложение), словарный взрыв, двусловные фразы, грамматика; порядок общий, сроки у каждого свои. Третье: ребёнок не подражает, а выводит правила — ошибки вроде «много деревов» доказывают, что он вылавливает законы языка и творит новое, он маленький лингвист. Четвёртое: спор Скиннера (подражание) и Хомского (врождённая способность) разрешился примирением — язык это врождённая способность плюс языковая среда. Пятое: речь рождается в живом общении — обращённая речь, совместное внимание, диалог; по Выготскому слово из общения «прорастает внутрь» и становится инструментом мысли. Шестое: сензитивное окно для языка — примерно до 6–7 лет; двуязычие не вредит; экраны речи почти не учат, нужен отвечающий человек. Седьмое: практика — разговаривайте, отвечайте, читайте, не давите; мифы о «сам заговорит», «гаджеты научат» и «вреде двуязычия» неверны, но сильное отставание — повод к специалисту.

Вопросы для самопроверки

Почему то, что ребёнок осваивает язык быстрее и лучше взрослого, — ключ к разгадке речи? Назовите этапы развития речи своими словами — чем «слово-предложение» отличается от фразы? Почему ошибка «много деревов» доказывает, что ребёнок не подражает, а выводит правила? В чём спорили Скиннер и Хомский и как этот спор разрешился? Почему речь растёт из живого общения, а не из экрана, — и при чём тут Выготский? Что верно и что миф про двуязычие и про «сам заговорит»?

Литература

Стивен Пинкер, «Язык как инстинкт» — блестящая книга о врождённой способности к языку. Ноам Хомский, работы о врождённой грамматике — первоисточник переворота. Лев Выготский, «Мышление и речь» — о том, как речь становится инструментом мысли. Кэти Хирш-Пасек, Роберта Голинкофф, «Эйнштейн учился без карточек» — о том, что речь растёт из общения, а не из методик.

Это четвёртая лекция курса «Развитие ребёнка». Мы разобрали чудо рождения речи: врождённую способность к языку, ступени от гуления к грамматике и главную истину — язык растёт из живого разговора с любящим взрослым, а не из методик и экранов. В следующей лекции вернёмся от слов к чувствам и разберём, как ребёнок учится владеть эмоциями — от бури истерик к настоящей саморегуляции.