Лекция 6. Группы, нормы и конформизм

Знаменитый опыт: человека сажают в группу, где все остальные — подставные, и всем показывают две явно разные по длине линии. Подставные один за другим уверенно называют равными линии, которые очевидно не равны. Доходит очередь до испытуемого — и, вопреки собственным глазам, значительная часть людей повторяет за группой заведомую нелепицу. Не потому что слепые, а потому что невыносимо было оказаться единственным, кто против всех. Этот опыт психолога Соломона Аша обнажает силу, которую мы сегодня разберём, — власть группы над отдельным человеком. Мы уже видели, как общество формирует нас в целом; теперь спустимся ближе, к живым группам, в которых мы каждый день варимся, к невидимым правилам-нормам, которые они задают, и к могучему давлению быть как все — конформизму. Это одна из самых важных и самых неуютных тем социологии: она показывает, насколько мы, считающие себя независимыми, на деле подвластны мнению окружающих, — и как не раствориться в нём без остатка.

1. Человек — существо групповое

Начнём с фундамента. Человек — существо глубоко социальное, групповое; принадлежать к «своим» для нас не роскошь, а потребность почти такая же базовая, как еда и безопасность. Это не слабость характера, а наследие эволюции: тысячи поколений наши предки выживали только сообща, а изгнание из группы означало почти верную смерть. Поэтому в нас вшит мощный инстинкт — быть принятым, не быть отвергнутым, держаться своих. Одиночество и отвержение мы переживаем как настоящую боль, а угрозу исключения из группы — как угрозу жизни, хотя сегодня она редко смертельна.

Из этой глубинной потребности и вырастает власть группы над нами. Раз быть принятым так важно, мы очень чувствительны к тому, что группа одобряет, а что осуждает, и склонны подстраиваться, чтобы не выпасть. Мы почти всё делаем в группах и через группы: рождаемся в семье, растём в компании сверстников, работаем в коллективах, болеем за команды, причисляем себя к народам и поколениям. И каждая из этих групп на нас давит — обычно незаметно, самим фактом своего мнения и своих правил. Поэтому, чтобы понять поведение человека, социолог всегда спрашивает: а в какой группе он сейчас, чего эта группа от него ждёт, кого он боится разочаровать? Часто именно тут, а не в характере, и прячется разгадка того, почему люди — и мы сами — поступают так, а не иначе.

2. Виды групп

Группы, в которых мы живём, разные, и полезно их различать. Как показывает схема, есть несколько важных видов. Первичная группа — небольшая, где люди связаны лично, лицом к лицу, тёплыми и прочными узами: семья, близкие друзья. В ней нас знают и принимают как целого, неповторимого человека, а не как функцию; она даёт эмоциональную опору и сильнее всего формирует нас, особенно в детстве. Вторичная группа — большая и безличная, где людей объединяет не близость, а общее дело или цель: коллеги, организация, класс, попутчики. Здесь важно не кто ты, а что ты делаешь; отношения деловые и часто временные.

Особый и коварный вид — референтная группа: та, на которую мы равняемся и чьим мнением меряем себя, даже если сами в неё не входим или пока не входим. Это образец, задающий нам планку: с кем мы себя сравниваем, на кого хотим быть похожими, чьё одобрение для нас важно. Референтная группа влияет исподволь, но очень сильно: мы можем тянуться к стандартам людей, которых даже не знаем лично, и страдать оттого, что им не соответствуем. Отдельно стоит пара «мы» и «они» — своя группа и чужая: свою мы склонны видеть в хорошем свете и защищать, чужую — недооценивать и опасаться (мы разбирали этот механизм в лекции про пропаганду). Зачем эта классификация? Чтобы точнее понимать давление на себя и других. Спросите про любой свой выбор: какая группа тут работает — тёплая первичная, деловая вторичная или та референтная, на которую я тайком равняюсь? Часто ответ объясняет и наши стремления, и наши тревоги.

3. Нормы: невидимые правила

Как именно группа управляет нами? Прежде всего через нормы — правила поведения, которые говорят, что можно, что нельзя, что прилично, а что стыдно. Нормы — невидимый клей общества: они висят в воздухе, никто их обычно не записывал, но все их чувствуют и в основном соблюдают. Именно нормы, а не только законы, держат повседневный порядок: почему вы стоите в очереди, а не лезете напролом, говорите «спасибо», не подходите к незнакомцу вплотную, одеваетесь по случаю. Никакой полицейский за этим не следит — следит невидимый надзиратель нормы, живущий и вокруг, и внутри нас (вспомните «обобщённого другого» из лекции про социализацию).

Нормы не одинаковы по силе, и, как показывает схема, их удобно выстроить лестницей. Обычаи — «как принято» в мелочах: этикет, манеры; нарушишь — косо посмотрят, сочтут невоспитанным, не более. Нравы — нормы морали, о добре и зле, о порядочности; нарушишь (солгал, предал) — осудят всерьёз, могут отвергнуть. Табу — священные, глубинные запреты; их нарушение вызывает уже не осуждение, а ужас и отвращение, а нарушителя изгоняют. И законы — нормы, официально записанные и охраняемые государством, с формальным наказанием за нарушение. Чем ниже по лестнице, тем серьёзнее норма и тем жёстче кара. Важно понять: сила нормы — не в полиции, а в том, что мы усвоили её изнутри и что за нарушение следует социальное наказание, санкция, — от косого взгляда до тюрьмы, а самое страшное для человека групповое — отвержение, исключение из «своих». Именно страх санкции, и особенно страх отвержения, и заставляет нас соблюдать правила куда надёжнее любого надзора.

4. Сила конформизма

Теперь к самому неуютному — к тому, как сильно мы подстраиваемся под группу, даже когда она неправа. Это называется конформизмом: изменение своего поведения или мнения под давлением группы. Опыт Аша, с которого мы начали, показал поразительное: люди готовы отрицать очевидное — то, что прямо видят глаза, — лишь бы не расходиться с группой. И не потому, что глупы: им просто невыносимо оказаться белой вороной, единственным против всех. Стоило появиться хоть одному союзнику, тоже называвшему линии правильно, — и давление резко спадало; в одиночку держаться против группы куда тяжелее, чем вдвоём.

Почему мы уступаем? По двум разным причинам, и полезно их различать. Первая — нормативная: мы хотим быть приняты и боимся отвержения, поэтому соглашаемся внешне, даже думая иначе («не буду спорить, чтобы не выделяться»). Вторая — информационная: мы верим, что группа знает лучше, и меняем само мнение («раз все так считают, наверное, я чего-то не понимаю»). Первая давит на смелость, вторая — на уверенность в своём восприятии. Обе действуют на каждого из нас сильнее, чем нам кажется: почти все убеждены, что уж они-то не поддались бы, — и почти все поддаются. Узнаёте в жизни? Промолчали на собрании, хотя были не согласны; посмеялись над шуткой, которая не показалась смешной; купили, надели, полюбили то, что «носят все». Это не про глупость и слабоволие — это про глубоко вшитую социальность. И первый шаг к свободе тут — честно признать, что власть группы над нами велика, вместо самоуверенного «на меня это не действует». Кто считает себя неуязвимым, тот как раз уязвимее всех.

5. Подчинение и групповое мышление

У власти группы есть две особо опасные формы, о которых стоит знать. Первая — подчинение авторитету. Знаменитые опыты Стэнли Милгрэма показали страшное: обычные, нормальные люди по указанию человека в белом халате готовы были причинять другому сильную боль (как им казалось, реальными ударами тока), просто потому что «так велел ответственный». Не садисты, не злодеи — обычные, но подчиняющиеся. Вывод отрезвляющий: под давлением авторитета и ситуации люди способны на то, чего сами от себя не ожидали, а привычное «я бы так не поступил» слишком часто оказывается самообманом. Зло чаще творят не чудовища, а обычные люди, послушно встроенные в систему, — это одно из самых важных и тревожных открытий социальной науки.

Вторая форма — групповое мышление. Когда сплочённая группа увлечена согласием, она может принимать откровенно плохие решения, которых не принял бы ни один её участник в одиночку. Всем хочется единства, никто не решается возразить, сомнения глушатся, критики боятся показаться «не в команде» — и группа дружно катится к глупости или беде, упиваясь собственным единодушием. Так рождались многие управленческие и политические катастрофы. Общее в обоих механизмах — то, что группа и авторитет способны отключить у человека собственное суждение и совесть, заставить делать то, что порознь люди сочли бы недопустимым. Это не повод бояться людей и групп — без них не прожить. Это повод знать эти ловушки в лицо, чтобы не попасться: понимать, что и на вас давят авторитет и большинство, и что чувство «раз все согласны, всё правильно» — ненадёжный компас.

6. Своя голова в группе

Как же не раствориться в группе без остатка, сохранить свою голову, но и не стать угрюмым бунтарём против всего? Здоровье, как всегда в социологии, в балансе. Первое и главное — знать, что давление есть и действует на вас. Сама эта осведомлённость — уже защита: одно дело слепо плыть по течению группы, другое — чувствовать течение и сознательно решать, плыть с ним или против. Кто честно признаёт свою подверженность, тот свободнее самоуверенного, убеждённого в собственной неуязвимости. Второе — цените и ищите союзников и разные группы. Мы видели: держаться своего в одиночку почти невозможно, а вдвоём уже реально. Если у вас есть хоть один единомышленник, а лучше — круг разных, независимых групп, вы не в плену одного мнения и вам есть на что опереться, идя против течения там, где это важно.

Третье — различайте, где уступать группе нормально, а где нельзя. Подстраиваться в мелочах, в обычаях, ради мира и удобства — совершенно нормально, глупо воевать из-за каждой условности. Но в вопросах совести, правды, достоинства — там, где конформизм означает предать себя или навредить другому, — важно уметь остаться при своём, даже против всех. Ключевой навык тут — умение сказать «нет» и выдержать неодобрение, не разрушаясь; это тренируемая мышца, и именно её, а не показное бунтарство, стоит растить. И четвёртое — будьте тем самым союзником для других: тот, кто первым честно говорит, что думает, освобождает и остальных, разрушает ложное единодушие, даёт другим смелость. Один голос против абсурда часто важнее, чем кажется. Так вы и остаётесь собой, и не рвёте связь с людьми — живёте в группах, но не растворяетесь в них. А в следующей лекции поднимемся ещё выше — от отдельных групп к тому невидимому воздуху ценностей и смыслов, которым дышит всё общество, — к культуре.

Итоги

• Человек — существо групповое: потребность быть принятым почти базовая (наследие эволюции, где изгнание = смерть). Из этого растёт власть группы: мы чувствительны к её одобрению и осуждению и склонны подстраиваться.
• Виды групп: первичная (близкие, лицом к лицу — семья, друзья), вторичная (по делу, безличная — коллеги), референтная (та, на кого равняемся). Плюс «мы» и «они». Каждая по-своему давит.
• Нормы — невидимые правила и клей общества. Лестница по силе: обычаи (косой взгляд), нравы (осуждение), табу (ужас, изгнание), законы (наказание). Сила нормы — в усвоении изнутри и в санкции, особенно страхе отвержения.
• Конформизм (опыт Аша): люди отрицают очевидное, лишь бы не идти против группы. Причины: нормативная (боюсь отвержения) и информационная (все знают лучше). Один союзник резко облегчает сопротивление.
• Опасные формы: подчинение авторитету (Милгрэм — обычные люди причиняют боль «по приказу») и групповое мышление (сплочённая группа принимает плохие решения из жажды согласия). Зло чаще творят послушные, а не чудовища.
• Своя голова в группе: знать, что давление есть; искать союзников и разные группы; различать, где уступать нормально (мелочи), а где нельзя (совесть); уметь сказать «нет» и быть союзником для других.

Вопросы для самопроверки

1. Почему власть группы над человеком так велика? Как это связано с эволюцией и потребностью в принадлежности?
2. Различите первичную, вторичную и референтную группы на своих примерах. Что такое референтная группа и чем она коварна?
3. Что такое социальные нормы и почему их называют «клеем общества»? Выстройте лестницу норм по силе.
4. Что показал опыт Аша? В чём разница между нормативным и информационным конформизмом?
5. Чему учат опыты Милгрэма и понятие «группового мышления»? Как сохранить свою голову в группе, не став бунтарём против всего?

Литература

• Соломон Аш — классические опыты о конформизме и давлении большинства.
• Стэнли Милгрэм. «Подчинение авторитету» — о том, как обычные люди подчиняются приказам.
• Ирвинг Дженис — о феномене группового мышления и катастрофах согласия.

Это шестая лекция курса «Социология». Дальше — невидимый воздух ценностей и смыслов, которым дышит всё общество: культура. А потренировать самую нужную мышцу против давления группы — умение спокойно сказать «нет» и выдержать неодобрение — можно в игре «Скажи нет». Разобрать, где в вашей жизни конформизм полезен, а где предаёт вас, можно и с Фреди.