Представьте племя, живущее впроголодь: каждый день — борьба за еду. И вот эти люди тратят драгоценные силы, чтобы растереть краску и разрисовать стену пещеры, вырезать узор на рукояти, сложить песню. Зачем? Искусство ничего не кормит и не защищает — а человечество не бросало его никогда, даже в голод и войну. Прошлая лекция была про вкус; сегодня — про то, ради чего вкус в итоге нужен. Разберём, зачем нам искусство.
1. Загадка бесполезного, от которого никто не отказался. 2. Что такое искусство и чем оно не является. 3. Тренажёр чувств: почему мы ищем грустное и страшное. 4. Общий язык, память и смысл. 5. Игра, свобода и несказуемое. 6. Делает ли искусство нас лучше — честный разбор. 7. Зачем оно лично вам. Затем — итоги, самопроверка и литература.
1. Загадка бесполезного, от которого никто не отказался
Начнём с факта, который стоит того, чтобы им поразиться. Нет ни одного известного человеческого общества — ни в прошлом, ни в настоящем, — у которого не было бы искусства. Формы разные: где-то роспись, где-то песня, танец, узор, сказка, — но само явление есть везде. Даже в концлагерях люди рисовали и сочиняли стихи; даже в осаждённом городе играли музыку.
А теперь вспомните вывод второй лекции: эволюция скупа и не содержит дорогого механизма даром. Искусство дорого: оно требует времени, сил, материалов, обучения — а есть его нельзя. Если человечество тратит на бесполезное так много и так упорно, значит, оно закрывает какую-то важную нужду, просто не такую очевидную, как еда. Эта лекция — про то, какую именно. И вот стержневая мысль, к которой я вернусь дважды: искусство — не роскошь и не украшение поверх жизни, а орган культуры, который делает работу, которую больше нечем сделать.
2. Что такое искусство и чем оно не является
Прежде чем говорить «зачем», условимся, о чём речь. Дать искусству точное определение философы не смогли за две тысячи лет — и это само по себе подсказка. Но рабочую рамку задать можно.
Искусство
Намеренно созданная человеком форма, главная задача которой — не служить практической цели, а вызывать переживание: чувство, мысль, потрясение, узнавание. Ключевое слово — «намеренно созданная»: закат прекрасен, но он не искусство, потому что никто не творил его для нас; а посредственная картина заката — искусство, пусть и слабое, потому что сделана с намерением тронуть. Пример из жизни: чашка может быть просто чашкой (вещь для чая), а может быть произведением (форма, ради которой её берут в руки и рассматривают); граница — в том, ради чего вещь сделана и на что в ней смотрят.
Определим через контраст, чем искусство не является — три частые путаницы. Во-первых, искусство — не то же, что красота. Есть намеренно безобразное, тревожное, отталкивающее искусство, которое бьёт сильнее любой гармонии (об этом — следующая лекция). Красота — частый инструмент искусства, но не его определение. Во-вторых, искусство — не украшение и не развлечение, хотя может украшать и развлекать: развлечение убивает время, искусство наполняет его. В-третьих, искусство — не обязательно «мастерство» в смысле техники: бывает виртуозная пустота и корявая, но пробивающая насквозь вещь. Искусство определяется не по красоте, не по пользе и не по гладкости, а по тому, что оно с нами делает.
А делает оно, если собрать наблюдения многих мыслителей, шесть работ. Пройдём по ним — это и есть ответ на вопрос «зачем».
3. Тренажёр чувств: почему мы ищем грустное и страшное
Первая и, возможно, главная работа искусства — оно даёт безопасно прожить чужой опыт и сильные чувства. И тут кроется одна из самых странных загадок эстетики: почему мы добровольно ищем то, что нас пугает и печалит? Никто не хочет горевать в жизни — но толпы платят за трагедию, ужастик, слезливую драму. Зачем платить за страдание?
Ответ дал ещё Аристотель словом «катарсис» — очищение. Проживая с героем страх, горе или ярость в безопасности зрительного зала, мы даём этим чувствам подняться и разрядиться, не платя настоящей цены. Искусство работает как авиатренажёр для души: буря настоящая, штопор настоящий — а крушения не будет. Мы выходим из зала не разбитыми, а очищенными и странно окрепшими: пережили — и справились.
Катарсис
Очищение и разрядка сильных чувств через сопереживание вымышленному, введённое Аристотелем понятие. Смысл не в том, чтобы «расстроиться», а в том, чтобы прожить и отпустить то, что иначе копится непрожитым. Пример из жизни: человеку тяжело на душе, он ставит грустную музыку — и после неё становится легче, а не хуже; горе, встреченное в песне, признаётся, выходит наружу и отпускает. Радостная музыка в такой момент, наоборот, часто раздражает: она не даёт чувству имени и выхода.
Но тренажёр учит не только разрядке — он учит и самим чувствам. В хорошем романе вы проживаете сотню жизней, которые вам не прожить: становитесь стариком и ребёнком, злодеем и святым, человеком другой эпохи и страны. Это прямая тренировка эмпатии — способности встать на чужое место. Исследования подтверждают: люди, много читающие художественную литературу, в среднем чуть лучше понимают чужие состояния. Искусство — школа сочувствия, где учатся, не выходя из кресла.
4. Общий язык, память и смысл
Следующие три работы искусства — про то, как оно держит вместе людей и время.
Общий язык и связь. Песня, которую поёт вся страна; фильм, который видели все; сказки, на которых выросло поколение, — это общий эмоциональный код, который делает из толпы «мы». Люди, плакавшие над одной книгой, уже немного свои друг другу. Совместное переживание искусства — древнейший клей общности: у костра пели вместе не от скуки, а чтобы стать племенем. В курсе антропологии мы говорили, что ритуал и миф скрепляют группу, — искусство их прямой наследник.
Память. До письменности вся память человечества хранилась в искусстве: эпос помнил историю, песня — законы и родословные, орнамент — символы рода. Искусство — это способ упаковать опыт так, чтобы он пережил своих носителей. И сегодня мы узнаём об ушедших эпохах через их искусство больше, чем через хроники: как люди чувствовали, во что верили, чего боялись, — всё это осталось в их картинах и песнях.
Смысл и порядок. Жизнь бесформенна: события валятся без сюжета, начала и конца. Искусство придаёт хаосу форму — у истории есть завязка, кульминация и развязка, у картины — рама и композиция, у песни — начало и финал. И этот наведённый порядок утешает: он словно обещает, что и в нашей бесформенной жизни есть или может быть смысл. Недаром пережитое горе часто просит быть рассказанным как история — оформленное в рассказ, оно становится выносимым.
5. Игра, свобода и несказуемое
Две последние работы — самые тонкие и самые человеческие.
Игра и свобода. Философ Фридрих Шиллер говорил, что человек полностью человек только тогда, когда играет. Искусство — высшая форма игры: свободное обращение с формой, цветом, звуком и словом ради самой радости, а не ради пользы. В мире, где всё должно быть зачем-то, искусство — заповедник бесцельного, территория свободы. Ребёнок, черкающий каляки просто так, и художник, кладущий мазок ради мазка, заняты одним и тем же освобождающим делом. Эта бесполезность искусства — не недостаток, а его достоинство и роскошь в лучшем смысле: доказательство, что мы не только выживаем, но и живём.
Сказать несказуемое. Есть переживания, для которых нет прямых слов: определённая печаль, оттенок света под вечер, чувство утраты, к которому не подобрать названия. Прямая речь тут бессильна — а музыка, картина, стихотворение схватывают это точно. Искусство — язык для того, что до-словесно или сверх-словесно. Вот почему на похоронах играет музыка, а не читается лекция: словами такое не берётся, а музыкой — да. Искусство говорит там, где обычный язык умолкает.
Вспомните произведение, которое когда-то сильно вас задело, — песню, фильм, книгу, картину. Спросите себя: какую из шести работ оно для вас сделало? Дало прожить чужое? Связало с другими? Навело смысл в хаосе? Освободило игрой? Сказало то, для чего у вас не было слов? Утешило? Часто окажется, что сразу несколько — и в этом сила настоящего искусства.
6. Делает ли искусство нас лучше — честный разбор
Тут пора сказать трезвое слово, без которого лекция была бы благостной проповедью. Есть красивый миф: искусство облагораживает, приобщённый к прекрасному человек становится добрее и лучше. Соблазнительно — но история этот миф жестоко потрепала.
Самый горький пример известен: коменданты концлагерей вечером слушали Баха и Моцарта, а утром отправляли людей в печи. Высокая культура не помешала одной из самых образованных наций устроить катастрофу двадцатого века. Значит, простой связки «любит искусство — значит хороший человек» нет. Приобщённость к прекрасному не выдаёт индульгенцию на порядочность.
Но было бы и ошибкой качнуться в обратную крайность — «искусство ничего не даёт». Даёт, только тоньше и без гарантий. Оно тренирует способность к сопереживанию — но способность можно и не применить к живым. Оно расширяет опыт — но опыт можно употребить во зло. Искусство даёт инструмент понимания человека; станет ли человек от этого добрее, зависит от него, а не от инструмента. Точнее так: искусство не делает нас лучше автоматически, но даёт то, без чего стать лучше труднее, — умение почувствовать другого. Это второй, честный повтор главной мысли: искусство — не волшебная таблетка добродетели, а орган, без которого культура и душа беднеют.
И ещё одна честная оговорка: искусством можно и манипулировать. Мощные средства воздействия на чувства использовались и для пропаганды, и для разжигания ненависти — красивый фильм умеет и лгать. Поэтому эстетическое чувство стоит держать в паре с критическим мышлением, о котором был отдельный курс: восхищаться формой — и не отключать голову насчёт того, к чему форма склоняет.
7. Зачем искусство лично вам
Спустимся с общечеловеческого на личное — третий, итоговый повтор мысли, теперь обращённый к вам. Всё сказанное — не про музеи и «высокую культуру» вообще, а про вашу конкретную жизнь. Искусство закрывает нужды, которые есть у каждого.
Вам плохо — грустная песня разрядит то, что копится (катарсис). Вам одиноко в своём чувстве — книга скажет «я тоже это переживал», и станет легче (утешение). Вам тесно в своей жизни — роман проживёт за вас сто других (расширение опыта). Вам всё бессмысленно — форма истории или музыки напомнит, что смысл возможен (порядок). Вам нечем сказать то, что рвётся, — вы находите это сказанным точнее вас (несказуемое). Это не досуг «для образованных» — это душевная гигиена, доступная каждому и почти бесплатная.
Практический вывод простой. Искусство стоит не откладывать «на когда будет время и настроение», а держать при себе как аптечку — знать несколько своих вещей на каждый случай: что послушать, когда накрыло; что перечитать, когда пусто; что посмотреть, когда нужно поплакать или, наоборот, воспрять. И понемногу расширять эту аптечку, растя вкус, о чём была прошлая лекция, — чем шире ваш доступ к искусству, тем больше состояний оно вам закроет. Дальше в курсе мы разберём отдельные грани: почему нас тянет к страшному и безобразному, как работает красота человека и как устроить красоту вокруг себя.
Итоги лекции
Первое. Искусство есть у всех человеческих обществ и никогда не бросалось даже в бедствиях; раз на бесполезное тратят так много, оно закрывает важную нужду. Искусство — не роскошь, а орган культуры.
Второе. Искусство — намеренно созданная форма, задача которой вызвать переживание; оно не сводится к красоте, украшению или технике и определяется по тому, что делает с нами.
Третье. Тренажёр чувств: искусство даёт безопасно прожить и разрядить сильные чувства (катарсис Аристотеля) и тренирует эмпатию, давая прожить чужие жизни.
Четвёртое. Искусство создаёт общий язык и связь между людьми, хранит память поколений и придаёт хаосу жизни осмысленную форму.
Пятое. Искусство — высшая игра и территория свободы (Шиллер), а также язык для несказуемого — того, для чего нет прямых слов.
Шестое. Миф «искусство облагораживает» история потрепала: приобщённость к прекрасному не гарантирует порядочности. Но искусство даёт инструмент понимания человека — без гарантий, но без него труднее.
Седьмое. Лично для вас искусство — душевная аптечка: катарсис, утешение, расширение опыта, смысл, язык для чувств; держать своё искусство при себе и расширять его, растя вкус.
Вопросы для самопроверки
Почему то, что ни одно общество не отказалось от искусства, — сильный аргумент, что оно закрывает важную нужду? Свяжите с эволюционной экономией.
Объясните своими словами катарсис. Почему мы добровольно ищем грустное и страшное искусство?
Как искусство тренирует эмпатию? Приведите свой пример «прожитой чужой жизни».
Что не так с идеей «кто любит искусство, тот хороший человек»? Как бы вы сформулировали честную версию пользы искусства?
Возьмите важное для вас произведение и разберите: какие из шести работ оно для вас делает?
Что значит «искусство — язык для несказуемого»? Приведите случай, где музыка или картина сказали то, для чего у вас не было слов.
Литература
Лев Толстой, «Что такое искусство?» — страстный и спорный трактат о том, что искусство — заражение чувством; классика вопроса.
Эрнст Гомбрих, «История искусства» — лучший однотомный вход в то, как искусство менялось и что оно делало для людей разных эпох.
Аристотель, «Поэтика» — первоисточник понятия катарсиса и разбора того, зачем нужна трагедия.
Ален де Боттон, Джон Армстронг, «Искусство как терапия» — современный и практичный взгляд на то, какие душевные задачи закрывает искусство.
🧠 Соберите свою душевную аптечку
Вспомните произведение, которое когда-то сильно вас задело, — песню, фильм, книгу, картину — и определите, какую из шести работ оно для вас сделало: дало прожить чужое, связало с людьми, навело смысл, освободило игрой, сказало несказуемое, утешило? А потом соберите аптечку: что вам послушать, когда накрыло; что перечесть, когда пусто; что посмотреть, когда нужно поплакать. Обсудить и дополнить список можно с Фреди.
В следующей лекции — «Возвышенное и безобразное: почему нас тянет к страшному» — разберём тёмную сторону эстетики: чем восторг перед грозой и бездной отличается от простой красоты, зачем искусству безобразное и уродливое, что такое возвышенное по Канту и Бёрку — и почему иногда трагедия прекраснее идиллии.